– А это че, хвост собачий? – хмыкнул второй, поднимая артефакт. – Лефендры протри, дальтоник…

И тут я увидел, как это происходит!

Бандита внезапно раздуло как комара, насосавшегося крови, и он лопнул с громким хлопком, словно проткнутый иглой воздушный шар.

Первый же ловец удачи, сидевший от второго на расстоянии метра, тоже изменился в размерах, но непропорционально – левая часть осталась прежней, а вот правая изрядно увеличилась, включая половину головы, где из орбиты вылез красный, распухший глаз.

Он первым и лопнул, белесое содержимое плеснуло на щеку и подбородок бандита, который от немыслимой боли просто отрубился. Я же, перестав изображать из себя труп, подполз к ближайшему «Валу» и конфисковал его у мертвеца вместе с двумя запасными магазинами.

И снова замер, соображая, что сейчас будет.

На вышке заорал наблюдатель:

– Братва, шухер, на базу наскок в натуре, и хрен пойми откуда!

Это хорошо, что он не понял, откуда «наскок». А еще лучше, что у меня в руках было фактически бесшумное оружие, из которого я по наблюдателю и отработал, разнеся ему голову – благо расстояние было небольшим.

Оставался лишь один вопрос – как долго я проваляюсь незамеченным среди кровавых ошметков до того, как бандиты разберутся, из-за кого сыр-бор? Место открытое, сейчас на более удаленных вышках наблюдатели похватают бинокли и…

Но тут я понял, что тех наблюдателей не вижу. И вышек – тоже. Потому что со стороны затона стеной наползал красный туман, который становился все гуще – и меня накрыла пока еще не особо плотная, но вполне уже качественная его первая волна.

– Спасибо, Фыф, – прошептал я, вскакивая на ноги и соображая, куда бежать.

По идее, можно было метнуться к воротам, вальнуть охранников и рвануть на волю, пока бандиты мечутся внутри лагеря, который постепенно затягивала красная мгла. Вполне себе разумное решение.

Но я ж, блин, слово дал… А для меня это как контракт подписал, и даже больше. Контракт можно разорвать, а данное слово – закон. Мой, личный закон, который отменить никак не получится.

И потому вместо того, чтобы спасать свою жизнь, я уже бежал к бараку, в котором сидели пленные, бросив мешок с униками, но попутно прихватив с земли ценный артефакт, реально спасший мою жизнь.

Возле дверей стоял один охранник с «калашниковым» в руках, который, завидев меня, заорал испуганно:

– Брателло, че там за хипеж?

Не узнал меня, видать, в бандитской куртке и с рожей, заляпанной кровью. Ну и хорошо, значит, жить будет.

– Ничо, норм все, учебная тревога.

– Чо? – вылупил глаза бандит.

– Через плечо и на охоту, – сказал я, нанося ему удар кулаком за ухо. Я эту точку про себя «выключателем» называю. Щелк – и вырубился человек, будто у него питание отключили. Главное, не переборщить, а то можно так щелкнуть, что ударенный сразу и отъедет в Край вечной войны.

Бандит рухнул на землю. Я же, не став морочиться с ключами, встал сбоку от двери и выстрелил в навесной замок.

Пуля выдрала из дерева стальные петли вместе с замком, после чего я пинком распахнул дверь и заорал:

– Кто свободы желает – на выход!

Я думал, что три тела, столь длительно нюхающие дерьмо друг друга в ожидании смерти, ломанутся из сарая, сметая все на своем пути, – даже в сторону отошел на всякий случай, чтоб не сбили с ног.

Но – просчитался.

Никто даже не пошевелился. Широкоплечий Василий, продолжавший напевать про своего енота, лишь прервался на секунду, посмотрел на меня и снова затянул навязчивый мотив.