Я сверился с картой и вздрогнул, подумав о том, что двое из троих, участвовавших в ее составлении, мертвы. Фрэнк Шепард — больше двух сотен лет, Чанс Уортингтон — около двух дней. Только мое имя до сих пор значилось в списках живых.

Мы прошли под Крейтоном и Уорли. В тоннеле под химическими лабораториями Майклсона из потолочных вентиляторов валил легкий пар. Нам пришлось перебираться через груду старых выброшенных мензурок и колб Эрленмейера, надколотых и негодных, — результат двухвековых промахов неуклюжих студентов. Под Эмбри мы петляли, выбирая все новые рукава бесчисленных развилок, чтобы выйти прямо под «железных людей». Проходя под знаменитой дискотекой, я напрягал слух, пытаясь расслышать вибрацию музыки и представляя, как пятью этажами выше высокие регбисты и красивые девушки из женского студенческого клуба прижимаются друг к другу в танце.

Там, где кончалась наша карта, мы увидели коротенький заброшенный коридорчик с дверью, этакий аппендикс разветвленной системы тоннелей. Случайный человек прошел бы мимо.

Мы оказались почти у цели.

Эта обычная дверь ничем не отличалась бы от десятков технических шкафов или электрощитовых, не будь на косяке едва заметного рисунка.

Два маленьких глаза с оранжевыми радужками и черными зрачками смотрели на нас в упор.

Я повернул ручку, и дверь открылась.

Глава 33

— Где это мы? — прошептала Сара.

— Не знаю.

— Это здесь ты видел ту церемонию?

— Нет. Совсем не похоже. Слишком маленькая комната. Слишком все тут… по-домашнему. То, что я видел, напоминало внутренность собора.

— Тогда что это?

— Не имею представления.

Помещение, куда мы попали, напоминало общую гостиную в каком-нибудь из наших общежитий, только заброшенную. Кожаная обивка диванов потрескалась. В центре комнаты лежал вытертый до основы ковер. Воздух был спертый. Я прикрыл за нами дверь и включил фонарик. На стенах висели старые фотографии. Толстый слой пыли не позволял разобрать, что на них изображено.

В противоположной стене были две двери.

— Нам, наверное, туда, — сказал я.

— Я бы не делала этого, — прошептала Сара.

— Почему?

— На двери в коридоре не было замка. Тебе это не кажется странным? Почему дверь не заперта?

— Не знаю. Может, нам просто повезло.

— Сомневаюсь. В эту дверь войдет только тот, кто специально искал ее. Думаю, сама комната и есть замок.

— То есть?

— Я еще точно не знаю, только не стала бы тут ничего трогать.

— Смотрите-ка! — сказал Майлс.

Мы обернулись.

На маленьком столике у дивана стояли две статуэтки из известняка, изображавшие древних королей. За счет высоких подставок они получались одного с нами роста.

Статуэтки были искусно и тонко вырезаны — складки одежды, черты лиц. Казалось, это изображения двух братьев. Один смотрел добродушно, второй — холодно.

— Взгляните! — Сара указала на табличку на одном из пьедесталов. Надпись, выведенная непонятными буквами, чем-то напоминала мне греческую.

— Майлс, у тебя не отберут диплом по классическим языкам, если ты применишь знания на практике?

— Все шутишь, а что бы ты без меня делал?

Нагнувшись к табличке, он провел пальцем по выпуклым буквам.