В 1942 — 1945 годах во всем мире было живым осознание того, что гитлеровские массовые убийства были не просто «военными преступлениями», а уголовными преступлениями, и именно преступлениями неслыханного прежде масштаба, цивилизационной катастрофой, которая в известной степени начинается там, где прекращаются обычные «военные преступления». К сожалению, это осознание было затем снова стерто Нюрнбергским «процессом над военными преступниками» — злополучным представлением, о котором сегодня никто больше не вспоминает охотно.

У этой юстиции победителей было множество недостатков: главный обвиняемый отсутствовал, поскольку он скрылся от какого бы то ни было земного правосудия; закон, по которому выносились приговоры, был специальным законом обратной силы; но прежде всего: собственно гитлеровские преступления, то есть массовое истребление в промышленных масштабах поляков, русских, евреев, цыган и больных, представляло пункт обвинения совершенно между прочим, вместе с принудительными работами и депортацией в качестве «Преступления против человечества», в то же время главное обвинение звучало как «Преступление против мира», то есть война как таковая, а «военные преступления» были определены как «нарушения законов и обычаев ведения войны».

Такие нарушения естественно — в более или менее тяжелой форме — присутствовали у всех сторон, а ведь войну вели также и державы–победительницы. Таким образом, было легко сказать, что здесь виновные правили суд над виновными, и в действительности обвиняемые были приговорены за то, что они проиграли войну. (Британский фельдмаршал Монтгомери открыто высказывал эту мысль после процесса). Нюрнберг привнес много путаницы. У немцев — именно у немцев, у которых было больше всего причин, чтобы раскаиваться и стыдиться — он вызвал менталитет встречных претензий, манеру на каждый упрек держать наготове» tu quoque«- «А ты что же, быть может, не делал такого же?» У держав–победительниц, во всяком случае у западных, он оставил угрызения совести, особенно в Англии, в которой начинают появляться абсурднейшие оправдательные тезисы для Гитлера. Сегодня действительные преступления Гитлера, которые тридцать пять лет холодят людям кровь в жилах, следует заново усердно отобрать из мусора и отделить от того, что можно назвать обычной грязью войны. Лучше всего начать с исследования того, что из злодеяний Гитлера не принадлежит к этим преступлениям — при наличии опасности того, что многие читатели могут углядеть в этом попытки обелить Гитлера. Дело обстоит совсем наоборот.

Начнем с «Преступлений против мира». На Нюрнбергском процессе война как таковая (во всяком случае, спланированная и желаемая агрессивная война) была — в первый и до сих пор также и в последний раз — объявлена преступлением. Существовали тогда мнения, которые в «Преступлениях против мира» видели даже самый важный пункт обвинения, который в основном уже включал все остальные, и приветствовали криминализацию войны как эпохальный прогрессивный шаг человечества. Эти голоса сегодня изрядно примолкли. Война и убийство, слова, которые так легко слетают с языка — это совершенно разные вещи.