— И самая могущественная волшебница в мире, — добавила Линда. — В этом мире, по крайней мере.

 — У нас нет выбора.

 Линда мрачно кивнула.

 — Я знаю.

 Еще некоторое время они обсуждали план действий, потом замолчали. Каждый к чему-то готовился.

 — Мне кажется… — начал ученый.

 — Что, Осмирик? — спросил Джин.

 — Мелидия всегда ненавидела свой пол. Ее душа не в силах примириться с тем, что заключена в женское тело. То, что миром правят одни лишь мужчины, кажется ей жесточайшей несправедливостью, и она всю свою жизнь накапливала силу, чтобы бороться с этим. Тут, я думаю, и кроется самая главная ее ошибка.

 Джин посмотрел на Линду.

 — Кто говорит, что этот мир чем-то отличается от нашего?

 В небе над равнинами Баранты

 Лежа на животе, он заглянул за край персидского ковра. Далеко внизу, у подножия цитадели, тут и там виднелись разбросанные группами палатки и укрытия осаждающей армии. Вдоль периметра располагались загоны для животных, палатки с припасами и прочие временные сооружения. Лагерь походил на грязную лоскутную тряпку, расстеленную на равнине.

 Он перевернулся на спину и посмотрел на небо. На голубом поле паслись похожие на жирных овец облака. Какое-то время он бездумно смотрел в синеву.

 Наконец приподнялся и огляделся вокруг. Замок восседал, словно судья в своем кресле, возвышаясь над равнинами и горами и вынося им свой приговор. Он окинул взглядом неприступные стены и черные башни. Здесь в течение трехсот с лишним лет был его дом. Возможно, сейчас ему довелось увидеть его в последний раз.

 Он сделал несколько быстрых движений пальцами. Ковер начал снижаться, разворачиваясь по широкой дуге в сторону замка. Не ощущалось ни движения воздуха, ни ветра, хотя скорость «летательного аппарата» была достаточно большой.

 Глаза его злорадно блеснули.

 — Пожалуй, можно позабавиться, — сказал он. — Пока есть возможность…

 Его пальцы начали выписывать в воздухе сложные фигуры. Превращение последовало незамедлительно.

 Он уже сидел не на ковре, а в кабине современного реактивного истребителя и, толкнув ручку от себя, направил самолет в крутой вираж над вражеским лагерем. Стрелка спидометра поползла вверх, над равниной с воем пронесся воздушный поток. На высоте в тысячу футов истребитель вышел из пике с громадной перегрузкой. Палатки осаждающих в одно мгновение пронеслись мимо. Рванув ручку на себя, он направил самолет вверх, устремив его в голубое небо. Стрелка прошла отметку скорости звука.

 — Надеюсь, пока я разворачиваюсь, они успеют поменять штаны, — усмехнулся он.

 Двигатель душераздирающе взвыл и внезапно смолк. Индикаторы погасли, приборная панель потемнела. Он подождал несколько секунд, пока упадет скорость, затем быстро заработал пальцами.

 Самолет превратился в винтовой одномоторный истребитель «Фокке-Вульф 190 А-4», вооруженный двумя пулеметами и четырьмя двадцатимиллиметровыми пушками, с дальностью полета в пятьсот девяносто две мили. К несчастью, как и в случае с реактивным истребителем, механические устройства не слишком хорошо работали в этом мире, и старый военный самолет, скорее всего, не смог бы даже вернуться к замку. Нужно будет заняться более серьезными исследованиями и выяснить все-таки, почему машины любой сложности, даже магические, не могут здесь нормально действовать дольше нескольких минут. Решая эту проблему уже в течение века с лишним, он мало надеялся на немедленный успех, но намеревался так или иначе добраться до сути.