В конце второго заклинания, Противразрушительного Аргумента, требовалось определенное движение рукой. Она совершила его и продолжила. Третье заклинание, Соединяющее, предусматривало определенное положение тела, размеренное дыхание и неподвижность взгляда. Мелидия отчетливо произнесла фразу и перешла к следующему набору Аргументов, который вскоре безупречно завершила.

 Она глубоко вздохнула, оценивая все нарастающую напряженность вокруг, затем приступила к группе заклинаний, ведших к Заключительному Аргументу. Последним словом его был «Додекаграмматон», слово, которое должно было разорвать заклятие и освободить силу, какой мир не видел за последние три тысячи лет.

 Губы колдуньи шевелились, но слова были едва слышны. И наконец… после многих лет планов и подготовки осталось лишь одно слово.

 Мелидия ощутила прикосновение теплой ладони к шее.

 Она произнесла «Додекаграмматон» — быстро, сосредоточенно, с силой, отчетливо выговаривая каждый слог, каждую букву, четырнадцать звуков, каждый из которых был подобен гвоздю, забиваемому в крышку гроба для мира, который она презирала и ненавидела всеми фибрами своей души.

 Чьи-то руки сомкнулись вокруг ее шеи. Она обернулась и встретилась взглядом с девушкой.

 — Ты талантлива, дорогая, — сказала Мелидия. — И очень смела. Но ты опоздала.

 Вихрь силы унес Линду прочь, закрутив в бешеном водовороте.

 «События выходят из-под контроля», — подумал Джин.

 Он висел высоко под потолком, подхваченный чудовищным циклоном из разноцветных огненных языков. Рядом болтался Снеголап — или, возможно, один из его двойников. Но каким образом можно было определить, кто настоящий? Интересно, а сам он — настоящий Джин или такой же магически сотворенный дубль?

 Рядом пронеслась еще одна из чудовищных тварей, и он ударил ее мечом, который продолжал упрямо сжимать в руках. Тварь зарычала на него и сгинула в огненном облаке.

 Исчезло всякое понятие физического места, не было ни Зала Мозга, ни замка — лишь водоворот энергии, центром которого, казалось, стал яркий, светящийся предмет где-то вдали. Джин взмыл вверх, затем упал. Вокруг не было воздуха, и ему никак не удавалось вздохнуть. Однако он мог говорить.

 — Я люблю тебя, Линда, — сказал он.

 А потом не стало ничего.

 Среди дыма, пара и языков пламени возник просвет, путь, безопасный проход. Он рассек хаос надвое, и в нем появилась чья-то фигура, целеустремленно, без страха и колебаний шагавшая вперед, к островку спокойствия посреди шторма.

 Мелидия смотрела на приближающегося человека, который был хорошо ей знаком.

 — Ты пришел, — без выражения сказала она.

 — Мелидия… — усмехнулся он. — Как хорошо, что ты меня навестила.

 — Рада тебя видеть. Ты опоздал, Кармин. Почему ты скрывался?

 — Разве? Дорогая, я сражался с тобой всеми доступными мне средствами. Ты более могущественна, чем я предполагал.

 — Да, это так. Но почему ты не воспользовался самым сокровенным источником магии?

 — Мне пришлось бы сделать то же, что сделала ты, Мелидия. Я не хотел заключать сделку с самим Злом.

 — Я сделала то, что должна была сделать.

 — Ты так меня ненавидишь?

 Ее презрительный смех был похож на стон агонизирующего зверя.

 — По-твоему, я сделала это из-за тебя? Ты… ты слабак! Дилетант! Ты был рожден для безграничной власти и ничего не совершил, только забавлялся с ней! Ты прожил не одну жизнь, а несколько, отвергая свое могущество, используя его для бесполезных банальностей! Замок Опасный должен был стать центром власти над миром — и вот он, пустая оболочка, легенда без содержания, забавный курьез.