Барахолка заметила движение.

– Ко‑мок! – каркнула она и устремилась вниз.

Вдруг что‑то зелено‑серо‑коричневое надвинулось на них сбоку. Какая‑то громадная усатая рожа. Девушка завопила с удвоенной пронзительностью, замахала руками и угодила Дору локтем по носу, а он чуть не выронил ее. Рожа придвинулась и толкнула нить к поросшей листьями ветке. Барахолка, уже нацелившаяся на нить, в последний миг свернула в сторону, а то непременно врезалась бы клювом в ствол.

– Я попробую ее отвлечь, – протрещал Прыгун. Это он своим расписным брюхом спас их! – Но вас привяжу к ветке. Если будете сидеть тихо и неподвижно, птица не заметит.

Держи карман шире! Девушка набрала в грудь побольше воздуха – сейчас завопит. Грубой солдатской ладонью Дор прикрыл ей рот.

– Молчать! – приказал он.

Девушка шипела и хрипела, пытаясь что‑то крикнуть. Один глаз над ладонью сверкал гневом, второй был полон ужаса. Дор надеялся, что из уст прелестной барышни рвутся на волю слова, свойственные прелестным барышням, то есть такие, коих нет в словаре, допустим, гарпий.

– Все из‑за тебя, – свистящим шепотом проговорил Дор. – Не захотела, видите ли, спуститься на собственной нити. – Но он сразу понял, что сердится несправедливо. Барахолка вернулась неожиданно и смешала все планы.

– Лети за мной, старая перышница, – протрещал Прыгун с другой ветки.

Перевод прозвучал, конечно, с плеча Дора. Но паук взмахнул передними лапами и отвлек внимание птицы. Барахолка полетела к ветке, а паук блестящим прыжком перелетел на соседнюю. При этом он яростно потрескивал. Саму речь птица понять не могла, но интонации были достаточно красноречивы.

А почему, собственно, она не могла понять? Птицы нуждаются в пауках, значит, и язык пауков должны знать. Прыгун вечно в душе трепетал перед птицами, значит, сейчас был храбр вдвойне. Чтобы спасти друга и незнакомку, он отдал себя во власть птицы – наверняка главной героини многих его кошмарных снов.

– Пошевеливайся, рухлядь пернатая, – протрещал паук и сделал еще один прыжок.

Птица живо повернулась в его сторону. Эта громадина была на удивление проворна.

После нескольких тщетных попыток птица поняла, что Прыгуна ей не поймать. Паук перестал оскорблять птицу, паутина перестала переводить, а ушки прелестной барышни перестала заливать алая краска. Барахолка бросила взгляд по сторонам. Она искала новую жертву. От притаившихся в листве требовалось одно – молчать и не шевелиться.

Дор почувствовал, что его левая рука основательно устала, и слегка переместил ее. Но девушка, которую он держал именно этой рукой, тоже переместилась, то есть скользнула вниз. Дор на секунду потерял равновесие и правой рукой, которой перед этим прикрывал рот девушке, ухватился за ветку. Девушка, получив свободу, закричала что было сил.

Барахолка, привлеченная звуком, немедленно устремилась в нужную сторону. Прыгун не смог ее задержать. Барахолка поняла, что нашла добычу полегче.

Ценные мысли иногда рождаются именно от отчаяния. Дор ухватился за одежду девушки и запустил руку в карман передника. Слишком яркое платье, короткое и облегающее, почти целиком прикрывал передник – одежда рабочая и полезная.

Девушка завизжала как резаная – на сей раз не без причины, – но Дор уже нашел что искал – горстку жемчужин высококультурных, подобранных девушкой в гнезде.

– Держать такой камень за пазухой – преступление. Как ты считаешь? – обратился он к жемчужине и щелчком послал ее в воздух.

– Требую не метать жемчуг перед птицами! – звякнула крошка на лету.