Она села в кровати и от радости схватилась за голову.

— Я самая счастливая женщина на свете, доктор Бартон.

— Да, и так и должно продолжаться. Послушайте, леди Вестон, у вас было два выкидыша, и на этот раз мы не должны рисковать. Я хочу, чтобы вы с этого момента оставались в постели.

— Но…

— Вы хотите этого ребенка или нет?

— Да.

— Тогда вы должны меня слушаться. Вы должны лежать смирно в течение всего срока. Я даже не хочу, чтобы вы выходили в сад. Если вы будете соблюдать мои требования, то можно надеяться, что ваш ребенок родится в срок.

— Это единственный способ?

— Боюсь, что да.

— Тогда, конечно, я именно так и поступлю. Но Фрэнсис…

— Сэр Фрэнсис достаточно большой, он может и сам о себе позаботиться, — твердо сказал доктор Бартон.

Когда Фрэнсис вошел в королевские апартаменты в Уайтхолле, его поразили произошедшие здесь перемены. Из комнат королевы доносились только грустные, мелодичные звуки лютни, хотя он не знал, кто играет — сама Анна или Марк Сметон. Смолк оживленный гул голосов, затихли взрывы хохота, заполнявшие эти коридоры несколько месяцев назад, и он с тревогой вспомнил, что уже был свидетелем чего-то подобного много лет назад, когда еще юношей впервые оказался при дворе: все более глубокая тишина в покоях королевы Екатерины и веселье и с каждым днем возрастающая активность в более скромных комнатах Анны Болейн.

Лишь на мгновение Фрэнсис почувствовал беспокойство, вспомнив слова Розы, сказанные в Морсби, и свой ответ, что Анна никогда не потеряет привязанности короля. Но затем он отбросил эти мысли. Вероятно, королева просто отдыхает. Может быть, она опять ждет ребенка и требуется предельная осторожность, чтобы не случилось нового выкидыша. Он вспомнил о Розе: как она сидела на кровати в их спальне, с растрепанными рыжими волосами, в беспорядке рассыпавшимися по плечам, и со скорбной гримасой на лице: ей еще семь месяцев предстояло оставаться в таком положении.

— Смотри, не слишком увлекайся азартными играми и не превращайся в горького пьяницу, — напутствовала она его, когда они расставались.

— Как ты могла такое подумать?! Честное слово, ты — самая сварливая женщина на свете.

— И не валяйся в постели с фрейлинами.

— Я?!

Он вытаращил глаза, изображая величайшую невинность, но грешные мысли, посещавшие его последнее время, по-прежнему не покидали его.

— Да, ты. Не припомню случая, чтобы ты воздерживался хотя бы месяц, не говоря уже о семи.

Роза тяжело вздохнула.

— О, Господи, на тебя противно смотреть, когда ты лжешь. А теперь прощай, я не хочу больше мучиться, думая об этом.

Эти слова она произнесла с такой очаровательной улыбкой, что Фрэнсис сказал:

— Роза, как я могу спать с другой женщиной, когда я люблю только тебя?

И он действительно верил в это. Словом, они расстались, обменявшись нежными поцелуями, обещаниями писать письма каждый день и заверив друг друга в вечной преданности. Фрэнсис отправился ко двору, полный добрых намерений, и когда три деревенские девушки задорно окликнули его: «Эй, красавчик!» — он лишь мигнул им и без малейших колебаний горделиво проехал мимо, решив не терять времени на пустую болтовню.

Внезапно взрыв хохота вернул его к реальности. На мгновение Фрэнсис засомневался, не ошибся ли он, и подумал, что королева в гостях у своего брата. Звуки доносились из комнаты виконта Рочфорда, и он слышал несколько мужских голосов и только один женский. Он напряг слух и понял, что там — не Анна, так как это был не ее хрипловатый, полный контрастов глубокий голос, а капризный и развязный, как у девочки, требующей, чтобы ей дали конфету.