Хоть он и не являлся членом суда присяжных, он все-таки поймал себя на мысли, что полностью согласен с вынесенным вердиктом — виновна по всем статьям обвинения. Помимо собственной воли во время чтения приговора — «повесить, выпотрошить и четвертовать, пока еще живы» — Норфолк бросил взгляд на двух дам. Анна Вестон сидела, уставив в одну точку бессмысленный взор, она будто умерла, сидя на своем месте, тогда как Роза глядела на Фрэнсиса, а он на нее, и казалось, это продлится бесконечно.

Норфолк никогда не узнает, не сможет понять, что они хотели сказать друг другу этим прощальным взглядом. Воспоминания. Их первая встреча в детстве в Большом зале замка Саттон. Их невинная любовь. Обрученные мальчик и девочка, которых вдруг связали чувства, о каких они никогда и не мечтали. Страстная любовь. Вожделение и желание. Невинная девушка и придворный. Боль и великолепие осуществления желания. Потеря двух неродившихся детей. Измена. Ухлестывание за Маргарет Шелтон. Кокетливые взгляды на Генри Ниветта. Расставания и неизбежные возвращения. Верность. Глубокая любовь: душа в душу, сердце к сердцу и безраздельная взаимная привязанность.

Все это и многое другое было вложено в последние взгляды, которыми они обменивались между собой. Поскольку оба понимали, что наступил момент прощания навсегда, что не осталось никакой надежды, что жизненный путь, по которому они так радостно следовали вместе, вот-вот будет безжалостно оборван. Он слега покачал головой, давая ей понять, что не виновен в тех чудовищных злодеяниях, о которых она только что услышала, а она ответила почти незаметным кивком, который означал, что ей все понятно. После этого оба улыбнулись, и улыбки не сходили с их лиц, пока он не исчез из ее поля зрения, и она осталась одна, бледная как смерть и застывшая, полумертвая от отчаяния.

Прикосновение к локтю заставило ее посмотреть вниз: она увидела, что ее свекровь вдруг превратилась в старуху, нуждающуюся в помощи, чтобы встать. И вот в это время, когда она хлопотала над женщиной, у которой ноги внезапно отказались служить, герцог Норфолкский, выглядящий, несколько неестественно, оказался рядом с ней и стал помогать леди Вестон встать на ноги, приговаривая:

— Пойдемте, пойдемте. Пошли, пошли.

— Лорд герцог, — сказала Роза.

— Да, моя дорогая? Да, да?

И он стал похлопывать ее по руке, вздыхая и покачивая головой, как балаганная кукла на ярмарке.

— Вы поможете мне?

В его глазах, прикрытых тяжелыми веками, промелькнула тень настороженности.

— Если это в моих силах, моя дорогая.

— Я хотела бы видеть Его Светлость. Вы должны устроить мне аудиенцию у короля.

— Но это же не принесет ничего хорошего! Вы только умножите свои страдания.

— Каждый человек имеет право подать прошение о помиловании. Не так ли, сэр?

— Разумеется.

— Тогда позвольте мне просить о помиловании моего мужа. Чем это повредит? Единственное — меня могут выгнать.

Норфолк заколебался, но вдруг вполне отчетливо, как если бы тот стоял рядом с ним и шептал ему прямо в ухо, услышал голос Захария: «Выполни просьбу. Помоги ей». Иллюзия была настолько сильной, что граф даже оглянулся.

— Что с вами?

— Мне кое-что послышалось. Хорошо, я сделаю все, что смогу. Но он сейчас в Хемптонском дворце. Это далеко.

— По воде нет. Можно нам поплыть туда с вами?

Герцог призадумался. Суду предстояло перейти к слушанию дела Анны Болейн и ее брата, однако, согласно законам страны, судить их могли только равные им по титулу, а таковых на этом заседании попросту не хватало.