Он сложил большой и указательный пальцы и восторженно чмокнул, бросив при этом мимолетный взгляд на Маргарет.

— Дом будет напоминать женщину — Теперь он кланялся Анне. — …прекрасную во все времена. Восхитительную в расцвете, и… — тут он снова повернулся к Маргарет, — …в своем первом цветении.

Леди Вестон увидела, как дочь вспыхнула от смущения. Про себя она отметила, что надо поговорить с Ричардом о юном Уолтере Деннисе. Вполне подходящая партия для дочери. Она не заметила, как быстро летит время. Ведь Маргарет уже шестнадцать, а Уолтер старше ее на два года.

«Им пора встретиться вновь, — подумала Анна. — Им надо устроить встречу, как только Ричард вернется после французского похода»

Но тут ход ее мыслей был прерван. Маргарет, покрасневшая как роза, произнесла:

— О, сеньор да Тревизи, мне так не терпится увидеть его построенным. Сколько времени потребуется на это?

— Для окончательного завершения, — два года.

— Неужели нельзя поскорее? Мама, разве тебе не хочется побыстрее увидеть его?

Маргарет, чувствуя на себе пылкий взгляд итальянца, пыталась вновь вовлечь мать в разговор, но леди Вестон колебалась, и оба — и девушка, и да Тревизи — заметили это.

— Что-нибудь не так в моем плане, госпожа? Вы молчите. Что вам не нравится, прекрасная сеньора? Для вас я готов изменить план дворца.

Маргарет ответила вместо матери:

— Я знаю, в чем дело. Маме приснился ужасный сон об этом месте, и она чего-то боится.

Да Тревизи вытер лоб рукавом рубашки.

— Мне тоже снится каждый дом, который я строю. В моих страшных снах мне чудится, что они могут рухнуть!

Анна не ответила улыбкой на шутку, поэтому итальянец тотчас изобразил серьезное выражение на лице.

— Госпожа! Я не обращаю на них внимания. Половине построенных мною домов предшествовали дурные сны, или проклятие, или колдовство. Как-то раз я строил замок на острове посреди озера Камо. Княгиня, владевшая им, сказала мне, что сначала ей приснились кентавры, потом она снова видела их — якобы в конце концов они завладели островом. Она заставила меня построить для них специальный дом в саду и сама перебралась жить в него.

— Что случилось с ней? — спросила Маргарет.

— Она сошла с ума.

Да Тревизи расхохотался, и Анна могла поклясться, что его рука рванулась и пожала руку Маргарет, но через мгновение оказалось, что он просто ищет свой кружевной платок.

В октябре — во время ее двухнедельного пребывания при дворе — леди Вестон была поражена, услышав, что мадемуазель Анну Болейн изгнали и отправили домой в Гевер, в графство Кент. Более того, граф Нортумберлендский сам чуть ли не силой увез своего сына, Гарри Перси, домой, в пустынные владения Нортумбрии. Влюбленных разлучили навсегда, и, судя по слухам, вмешался сам Уолси, отругавший Гарри так жестоко, что юноша опять рыдал — на этот раз от отчаяния.

Странное подозрение укрепилось в уме леди Вестон, но она не могла его никому высказать, пока Ричард не вернулся из Франции в декабре с разбитым наголову войском. Как только он оправился от мрачного состояния из-за позорного поражения герцога Суффолкского, они стали горячо обсуждать любовную связь Болейн.

— Но почему, Ричард, почему? Казалось, она и Гарри так подходят друг другу.

— Кажется, он еще ребенком был обручен с леди Мэри Талбот — дочерью графа Шрусберийского.

— Но ведь такую помолвку можно расторгнуть. Вряд ли дело только в этом, но даже если бы и так, то зачем надо было вмешиваться самому кардиналу.

Лицо Ричарда, как всегда, ничего не выражало, но он мысленно вновь представил красивое крупное лицо короля, когда он танцевал с девушкой в роли Страстного Желания.