Бобби крепко зажмурился, и доктор Шарки, навалившись на пациента всем телом, насадил коронку на обломок зуба. Потом он еще долго ковырялся у Бобби во рту, что‑то подтыкая, подправляя и подчищая.

– Вуаля! – по прошествии ужасно длительного, как показалось Бобби, времени объявил доктор с сияющим видом. – Вот, взгляните.

Не без внутреннего трепета Бобби открыл глаза. Доктор Шарки поднес к его лицу карманное зеркальце. Бобби, состроив кислую мину, взглянул на свое перекошенное отражение, безжалостно освещенное мертвенным светом флуоресцентной лампы, и оскалился. Громоздкий нелепый комок, сляпанный из какого‑то неопределенного вещества и похожий на перезрелое кукурузное зерно, зловеще выделялся на фоне остальных ослепительно белых зубов. Бобби с трудом проглотил крик ужаса и едва сдержался, чтобы не заорать благим матом, спрыгнуть с кресла и стереть доктора Шарки в порошок. На кого я похож! – в отчаянии подумал он. Но он прекрасно понимал, что не может закатить сцену. Слишком велик риск, учитывая, что на хвосте у него Джек Рейли.

Доктор Шарки выжидательно улыбался. Пауза явно затянулась. Наконец он сказал:

– Ну‑с, я еще раз напоминаю вам, что это временная коронка. Если вы желаете, чтобы я поставил вам постоянную, буду только рад завершить работу. На ее изготовление уйдет некоторое время…

– Нет! – вскрикнул Бобби. – Огромное вам спасибо, но – нет. Мы улетаем в Лос‑Анджелес, и я пойду к своему постоянному…

– Вы же только что сказали, что ваш постоянный доктор принимает в Нью‑Йорке?

– Да, – кивнул Бобби. – Так оно и есть. Но сначала мы должны быть в Лос‑Анджелесе. У нас там дела.

Господи, помоги мне выбраться отсюда, подумал он, сдергивая с шеи бумажный фартук.

– Большое вам спасибо, доктор Шарки.

– Возьмите кусочек этой цементной смеси, – посоветовал доктор Шарки. – Если коронка выпадет, хотя, по идее, не должна, тогда просто…

Если она выпадет, я буду на седьмом небе от счастья, злобно подумал Бобби.

Шарки отворил дверь в приемную:

– Ну‑с, теперь моя мама о вас позаботится.

Увидев мужа, Анна вскочила с шаткого ядовито‑оранжевого кресла. Один взгляд на Бобби, и она сразу поняла, что дела его плохи.

– Он уже освободился и готов идти, – ласково проговорил доктор Шарки, танцующей походкой приближаясь к конторке.

– Они заплатят наличными, – объявила матушка Шарки.

Доктор Шарки нацарапал что‑то на бумажке и протянул листок матери:

– Мам, ты же знаешь, мы не принимаем наличные!

Мамаша невозмутимо кивнула; эту шутку она слышала уже бог знает в который раз.

– К нам едет еще один пациент без записи. Так что не убирай далеко свою драгоценную смесь. Еще один сломанный зуб.

– Похоже, сегодня у нас день сломанных зубов!

Анна быстро заплатила по счету и проследовала за подозрительно молчавшим Бобби к выходу. Они сели в машину, Анна включила зажигание и повернулась к мужу:

– Ну‑ка, давай посмотрим.

В его глазах мелькнул безумный огонек. Он осторожно приподнял верхнюю губу.

Анна прикусила язык, чтобы не рассмеяться.

– По‑моему, вполне… – начала она.

– А по‑моему, просто кошмар! – завопил Бобби. – Я похож на крысу! Завтра же вылетаем в Лос‑Анджелес!

– Нет! – отрезала Анна. – Ничего, несколько дней как‑нибудь перебьешься. У меня для тебя отличная новость. – Она плавно тронулась с места. – Нам необходимо провернуть еще одно дельце здесь, в Ирландии. Для нашего полного счастья и… к великой досаде Джека Рейли, – со смехом добавила она.