– Ловлю на слове.

– Что ж, это был ужасный кофе, – сказал Кантрелл, выходя в дверной проем, – но он…

Он остановился, когда увидел Гуннара и понял, что его сын не спит, затем тяжело сглотнул.

– Гун, – произнес он, затем подошел к кровати и поставил кофе на боковой столик. – Ты очнулся.

– Да, пап. Извини, что заставил вас беспокоиться.

– Наверное, просто захотел поваляться в постели ради удовольствия. Ленивец, – сказал Кантрелл, вытирая тыльной стороной ладони слезу, которую не сумел сдержать. – Всегда это тебе говорил.

Он нагнулся к сыну и поцеловал его в лоб.

Гуннар слабо улыбнулся.

– Да, это так. Но ты не видел всех моих подвигов. – Он взглянул на меня. – Они были героическими, правда?

– О, однозначно. Они были невероятны. На их основе будут писать рассказы. Оды, стихи и даже баллады. Ты всегда был слишком храбрым для твоего же блага.

Гуннар жестом указал на свое тело неперевязанной рукой.

– Вот и подтверждение.

– Я пойду за Лиззи, – сказал Кантрелл, проходя мимо Кэмерона.

Он шагнул в дверной проем, очевидно, стараясь скрыть улыбку на лице. Он очень старался сохранять спокойствие. Я знала такое выражение лица, потому что сделала то же самое, когда поняла, что Лиам вернулся.

– Я помогу твоему отцу привести Лиззи, – сказала я и встала. – Потому что это совершенно невозможно выполнить в одиночку. – Я поцеловала его в щеку, затем подошла к двери и показала Кэмерону большой палец, чтобы Гуннар не увидел.

– Привет, – услышала я Кэмерона.

– Привет, – ответил Гуннар, и я закрыла дверь.

Хотя мне очень не хотелось.

* * *

Снаружи бушевал ураган, но настроение у нас поднялось. Рэйчел вернулась в Кабильдо, а мы все еще не видели Малахи.

– Надеюсь, с ним все в порядке, – сказала я и отодвинула старые жалюзи, чтобы выглянуть наружу. Не то чтобы было на что смотреть. Лишь серое небо и вода.

– Возможно, он остался с Дарби, – произнес Лиам. – Он знает, что Гуннар в хороших руках с Лиззи – и с тобой – и ему есть над чем поработать с Ловушкой Дьявола.

– Еще многое предстоит сделать, – сказала я. – Мне нужно проведать Таджи, проверить магазин, узнать, на какой сейчас стадии Дарби с оружием. И я думаю, нам следует поговорить о последнем караване. Собираемся ли мы получить там местечко.

Лиам изогнул бровь, его челюсть дёрнулась, и я почти видела, как он жаждет ринуться в спор.

– Мы уже решали, остаться или уйти: мы все еще здесь.

Я посмотрела на него.

– Ты не уедешь, – сказал он. – Даже если бы ты хотела уехать из Нового Орлеана, то не смогла бы просто уйти, потому что ты не такой человек. И я без тебя не уйду.

Я просто смотрела на него, пытаясь понять то, что он сказал. Осмыслить. И осознала, что на каком то уровне я все еще ожидала, что он снова уйдет. Ждала, когда он попрощается и присоединится к Элеоноре за пределами Зоны, чтобы отправлять записки, в которых будет делиться, как он счастлив за пределами Зоны.

Я не могла представить себя ни с кем другим. Но не верила, что он ко мне относился так же.

Я не верила в нас.

А Лиам верил  настолько, что был готов смириться с жизнью здесь, с магией, чтобы быть со мной. Он любил меня достаточно, чтобы пожертвовать собой. Вот и все.

Поскольку у меня не было слов, я обняла его. Это его удивило настолько, что ему потребовалось мгновение, чтобы обнять меня в ответ, притянув ближе. Я дала себе время, шанс побыть с любимым, желанным, прежде чем мир снова нас прервет.

– Спасибо, – тихо произнесла я.