своей проблеме. Я не собираюсь втягивать своего брата в конфликт, который может стоить ему работы.

Я… разберусь сама.

Мои одногруппники дружно заливаются пивом, а я глотаю вишневый морс, трусливо оттягивая поход в туалет.

После третьего стакана проклятый морс не лезет в мое горло.

Три месяца назад на точно такой “вечеринке” я выпила два пива и запила

их чем-то еще. Глеб два часа держал мои волосы, пока меня выворачивало

наизнанку в унитаз, а утром он орал на меня так, что у меня чуть глаза не

полопались.

Какой-то парень за соседним столом на меня таращится.

Я перестала смотреть на парней, как на парней, примерно неделю назад.

Отворачиваюсь.

Вряд ли они смогут удивить меня тем, что изобрели велосипед с

гипердвигателем, который заводится от того, что Луна повернулась к земле

обратной стороной. Ведь злосчастный белок Романова — это примерно то

же самое. Мистика, фантастика и реальная жизнь, судя по тому, что я

вычитала о нем в интернете. Но самое главное заключается в том, что он

активно внедрен в производство, и сейчас из него лепят какие-то

искусственные гормоны.

Чем мой гениальный преподаватель сейчас занимается?

Он обо мне вообще думает?

— Шуб-баб-Люба, ты в клуб поедешь? — падает на мое плечо рука Вани, парня Лены.

Подпрыгнув на стуле от неожиданности, трясу головой.

— Нет.

— Скучная ты, Стрельцова, — вздыхает он.

— Я экономная, — сбросив его руку, встаю, решая, что мучать себя уже

достаточно.

Опустив лицо, боком продвигаюсь вдоль одинаковых деревянных столов, обходя барную стойку по дуге. Задев плечом какую-то девушку, проскальзываю в туалет, а когда выхожу оттуда, вижу у барной стойки того, кого предпочла бы вообще никогда больше не видеть.

Ну, вот!

Под кожу забирается холодок.

Бегая по залу глазами, жую губы.

Сцепив ладони на манер армрестлеров, Касьянов и его друг здороваются.

Вся моя смелость испаряется в тот момент, когда обернувшись через

плечо, Никита смотрит прямо на меня.

Я не знаю, какого черта ему от меня надо! Он просто прицепился ко мне, как паразит… кажется, все что я могу сделать, это сдаться и подождать, пока он найдет себе другую жертву. Я не знаю, чем ему ответить. Когда шла

сюда как-то забыла об этом подумать!

Я готова сдаться, потому что ноги моей больше никогда здесь не будет.

Сдернув со стула шубу, проклинаю то, что она белая. И то, что мое платье

изумрудно зеленое. Это как облиться спиртом и себя поджечь.

— Ты куда? — удивляется Ваня, подтягивая к себе ноги, чтобы меня

пропустить.

— Эм… — поторапливаюсь. — У меня ЧП…

Выскочив на улицу, сворачиваю направо, но когда за спиной снова хлопает

дверь, хочу скулить.

— У нас тут трусливый кролик… — хватает меня за локоть Никита.

Обернувшись, молча смотрю прямо в его глаза, замерев и не двигаясь.

От холода трещит воздух, и мелкие снежинки царапают щеки, но от

напряжения я вообще ничего не чувствую!

С глумливой улыбкой он осматривает мою прическу и кивает на свой

чертов «Порш» со словами:

— Пошли, прокатимся.

— У меня другие планы, — хрипло говорю я.

Его глаза стеклянные.

Он пьян, и во мне нарастает паника, потому что он вцепился в мою руку, как клещ.

— Подвинь свои планы, — дергает меня в сторону машины.

— От-ва-ли, — шиплю я.

Из дверей кафе высыпает большая компания.

Проследив за моим взглядом, Касьянов усмехается и нагло спрашивает:

— А то что? Орать будешь?

В горле собирается горький ком, а сердце бьется о ребра.