— Если… ты это называете поцелуем… — шепчет в ответ.

Притянув ее к себе, целую так, как умею. Кажется, я умею неплохо, потому

что в ответ получаю приглушённый писк. Тонкие пальчики обвивают мое

запястье, а писк превращается в стон, когда я, наконец-то, знакомлю ее

язык со своим, и в этот момент уже не уверен в том, кто из нас в большей

опасности — я или она, поэтому оттягиваю от себя ее голову.

— Хочешь ее увидеть? — выдыхает Люба мне вслед.

Сжимаю челюсти, втягивая носом воздух и убирая от неё руки.

Прикрыв глаза и откинувшись на сиденье, сипло спрашиваю:

— Ты уже ее кому-нибудь “показывала”?

— Нет… — отвечает в сердцах. — Ну и что? Я не собираюсь ее «беречь».

— Давай начнем с чего-нибудь попроще, — отрезаю, пристегивая ремень.

— С крестников ноликов? — возмущается она.

Я подумаю об этом, но только тогда, когда ее не будет в моей машине.

— Дай свой телефон, — игнорирую, протягивая руку.

Порывшись в кармане, снимает блокировку и кладет его в мою ладонь.

Вбив свой номер и сделав дозвон, возвращаю со словами:

— До пяти вечера звони в крайних случаях, после пяти в любое время. До

четверга у меня аврал, в четверг мы встретимся. Если к тому времени у

тебя что-то поменяется, просто напиши.

Взявшись за дверную ручку, спрашивает:

— Думаете, я легкомысленная?

— Ты ешь десерт на первое. Легкомысленная — это слабо сказано.

Глава 25. Люба

— Мы сегодня празднуем, ты с нами?

— Эм… — оборачиваюсь, доставая из сумки свой шарф. — Что

празднуем?

Закатив глаза, моя одногруппница Лена подходит к зеркальной колонне и

пристраивает на голове забавную меховую шапку, похожую на панаму.

У гардероба кроме нас и охранника в будке никого, за стеклянными

входными дверьми тоже. Сегодня холодно, и мне хочется вернуться домой, чтобы страдать в одиночестве под теплым пледом, но когда-то давно, еще

в школе, я пообещала себе, что буду активной, насколько это возможно!

Мне казалось, что если остановлюсь хоть на секунду, останусь совсем

одна. Мне казалось, что если я не буду яркой, меня никто не заметит…

— Международный день бойскаута, — подкрашивает Лена губы.

— М-м-м… — вытащив из-под куртки волосы, застегиваю молнию. — И где?

— В “Тик-Так”. Сбор в семь, — вешает на плечо сумку.

— И кто там будет?

— Все, кому не лень.

В этом месте можно встретить кого угодно.

Прежде всего, там можно встретить Касьянова, телефонный номер

которого я отправила в черный список. Как и все его социальные сети.

Слава Богу, сейчас, во время сессии, вероятность нашей встречи сводится

к нулю, и я надеюсь, что к тому времени, как у меня начнутся занятия, он

испарится из моей жизни навсегда. То дерьмо, которым он пытался утопить

мою самооценку… было опровергнуто с такой легкостью, что по моему

телу до сих пор носятся электрические разряды, хотя прошли уже целые

сутки. Я не фригидная. Кажется… я настоящая падшая женщина, потому

что была шокирована состоянием своего белья после того, как…

Александр Андреевич Романов со мной закончил.

Он же… толком ничего не сделал! Но мой живот наполняет знакомый

трепет.

Отвернувшись, проверяю телефон и говорю:

— Я подумаю.

— Ага, — удаляется Лена. — Места ограничены, имей ввиду.