— Почему бы тебе не уйти с солнца и не присесть, Сэм?

— Спасибо. У меня в пол-одиннадцатого игра в гольф-клубе.

— Тогда я провожу тебя до машины, — сказал Грант, направляясь к дому. — Только надену брюки.

Он нагнал Сэма на полпути к машине. Поравнявшись с ним, Грант заметил:

— Я понимаю, ты не в восторге, что Оливия уезжает со мной на запад, и благодарен, что ты воспринял эту новость с такой выдержкой.

— А что толку высказывать свое мнение, если оно никому не нужно? — Сэм посмотрел на него, как змея на мангуста, с бессильной ненавистью. — Впрочем, рано радуешься, Грант. Ее согласие отправиться с тобой на запад на экскурсию — ведь так? — еще не значит, что она готова переехать туда на постоянное жительство. Ее жизнь здесь, и она знает это, даже если этого не знаешь ты.

— Это будет решать Оливия, Сэм. Она достаточно взрослая, чтобы принять самостоятельное решение.

— Возможно. Но я тебе вот что скажу: если моя девочка снова заплачет из-за тебя, Грант Медисон, я сотру тебя в порошок.

— Исключается, Сэм, — и первое, и второе.

— И все-таки запомни, что я сказал, — оставил Сэм за собой последнее слово и резко рванул машину вперед.

Глава восьмая

Спустя восемнадцать дней, рано утром они покинули Спрингдейл. Сэм, Бетани и Ингрид из кондитерской пришли проводить их. Был конец августа, и в воздухе уже чувствовалась осень, солнце еле-еле пробивалось сквозь туман, и все это сделало прощание меланхоличным. Оливия страдала, видя, что отец еле сдерживает слезы.

— Береги себя, девочка, — он сжал ее в объятиях, словно видя в последний раз.

— Папа, обещаю все, что хочешь, только не забывай принимать лекарства, — проговорила она, близкая к обмороку. — Я буду звонить тебе регулярно, и ты будешь знать, где мы.

— Уверен, в этом. — Он снова прижал ее к себе, затем как-то нехотя повернулся к Гранту и пожал ему руку. — Удачи, и веди осторожно. Помни, у тебя драгоценный груз.

Бетани оттащила ее в сторону, пока Грант укладывал последние вещи их багажа в машину.

— Итак, Оливия, ты должна окончательно все решить. Он именно тот мужчина, который тебе нужен. Поняла, ты это, наконец? — напутствовала Бетани подругу.

— И не волнуйся об отце, — вмешалась Ингрид, — я прослежу за старым чудаком. Вот, возьми, я принесла вам кое-что для пикника и пару бутербродов на первое время. В пунктах быстрого питания, которых полно по трассе, можно только отравиться.

Последнее, что увидела Оливия, когда их машина выкатила из ворот, — три силуэта, освещенные пробившимся сквозь туман ярким утренним солнцем. Неожиданно она почувствовала себя так, словно плывет по течению в лодке без весел.

— Уже затосковала? — улыбнулся Грант, когда они выбрались из города. Он видел ее потускневшие глаза и некоторую растерянность.

— Ну, что ты? — возразила она. — Последние восемь недель с тобой перевернули мою жизнь. Расставание — это всегда боль, признаю, но ничто не сравнится с тем, как я бы чувствовала себя, если бы ты уехал без меня. Я просто не люблю прощания.

— Никто не любит, Лив. Когда, я уезжал из Спрингдейла, это тоже был не праздник.

— Я-то была уверена, что ты не можешь дождаться, когда уедешь. Ты так мечтал о работе на севере.

— Тогда я видел в этом выход, способ для тебя и для меня начать все сначала, вдали от Спрингдейла, где я был в тисках различных обстоятельств, связан по рукам и ногам твоим отцом и обязательствами перед тобой.