— Мне кажется, рано говорить о браке, Оливия. Пусть просто все идет своим чередом, и мы посмотрим, к чему это приведет. Кто знает, может, тебя будет тошнить от одного моего вида после недели тесного общения.

Она развернулась, перекинув одну ногу через его колени, и поцеловала его.

Да, она знала, как целоваться! Ее рот — прямо холодное оружие! Поцелуй затронул каждый его нерв, а когда он увидел ее тонкую улыбку, понял, что она прекрасно осведомлена об этом.

— Я породил монстра, — простонал он.

— Да ну! — воскликнула она.

— Дерзкая девчонка, — сказал он, раздвигая полы ее халата и лаская мягкий изгиб ее груди.

— Я прикинула и решила, что могу сэкономить тебе немного времени, Грант. Ты ведь никогда не знаешь, когда тебя могут вызвать на работу, — промурлыкала она, чувственно прогибаясь и предлагая ему себя.

Он чувствовал ее влагу на своем бедре, видел ее соски, завязавшиеся в темные тугие бутоны, слышал ее изменившее темп дыхание, когда он провел кончиком своего указательного пальца вниз по ее груди и через живот к лобку.

Черт, как можно ожидать от мужчины, что он будет способен проявить хоть малую изобретательность перед такой приманкой? У нее не хватило времени ни на что, кроме прерывистого вздоха удовольствия, прежде чем он осторожно спустил свои трусы и оказался внутри нее, направляясь ближайшим путем к небесам. Она сомкнулась вокруг него. Ее бедра содрогались в явном наслаждении.

— Черт побери, — прошептал он ей в рот, ошарашенный тем, как кровь струится по венам. Утреннее солнце, летний ветерок и Оливия — это вытеснило все мечты о назначении!

К счастью, барабаны страсти били не так громко, чтобы Грант не услышал, как хлопнула дверца машины. То, что ему удалось снять Оливию со своих коленей, не причинив себе вреда, было не чем иным, как сверхъестественным чудом, а что не сорвал с нее халат — благословением. Он едва успел натянуть трусы, как ее отец появился у входа в патио.

— Мне показалось, твоя машина стоит перед домом, — сказал Сэм. Его взгляд не упустил ничего. — Ты заехал позавтракать?

— Нет, Сэм, — ответил Грант с вызовом, решив, что терять ему нечего, — его вид и поза и так много говорят. — Я здесь с прошлого вечера.

На секунду перед ним возник прежний Сэм — безжизненные глаза, отвисшая челюсть, широко расставленные ноги, — готовый мгновенно вцепиться в противника. Но тут он взглянул на Оливию и сразу сник: так светилось ее лицо.

— Папа, не хочешь кофе? — Удивительно невозмутимая, Оливия подняла термос и потрясла им. — Думаю, здесь еще осталось на одну чашечку.

— Не беспокойся, спасибо. Я заглянул удостовериться, что с тобой все в порядке. Ты так неожиданно исчезла вчера вечером.

— Наоборот, я очень довольна вечером, но мы с Грантом устали от толпы и захотели побыть одни. — Она лучезарно улыбнулась. — Нам вообще в последние дни приходилось мало видеться, и мы решили, как только Грант закончит здесь все свои дела, поехать в Ванкувер.

Старикан Сэм слегка посерел, услышав новость, но, к его чести, оставил при себе свои настоящие чувства.

— Ванкувер? И надолго?

— На неделю или две. — Она пожала плечами. — У меня не было отпуска три года, думаю, я заработала передышку.

Грант заметил, как участилось дыхание, ее отца, и поставил в тень кресло.

— Почему бы тебе не уйти с солнца и не присесть, Сэм?

— Спасибо. У меня в пол-одиннадцатого игра в гольф-клубе.