– Который «Что делать?» написал? – перебил меня генерал.

– Тот самый, – сдержанно ответил я, потому что не любил, когда во время лекций меня перебивали. – Так вот, за революционную деятельность его в ссылку и отправили. Он у нас в Вологде  «Исторические письма» написал – о том, что любой интеллигент должен испытывать чувство вины перед трудящимися.

– Почему чувство вины? – наморщил лоб Унгерн. – Подожди, сейчас догадаюсь – за то, что интеллигент учился за счет трудящихся? О, тогда правильно! Сидели захребетники в институтах, а рабочий люд вкалывал. От интелей экономике никакой пользы.

На всякий случай, я решил сделать вид, что обиделся.

– А чем лучше военные? Или спецслужбы? От них тоже – сплошное разорение народному хозяйству.

– Мы, между прочем, это народное хозяйство защищаем, – обиженно буркнул Леонид, уставившись в лобовое стекло с твердым намерением проковырять взглядом асфальт.

– Не знаю, как у кого, а у меня чувства вины перед рабочим классом никогда не было, – заявил я. – Хотя я сам выходец из трудового крестьянства. Никто не мешал ни образование получать, ни все прочее.

Чтобы помириться с Леонидом (Очень уж обидчив у нас, товарищ майор. Я сам, иногда, обижаюсь на ерунду, но чтобы так!) решил развлечь народ:

– Знаете, как Сталин из Вологды бежал? Рассказать? – дождавшись, когда народ заинтересованно закивает, начал рассказывать анекдотичный эпизод, вычитанный не то у Похлебкина, не то еще у кого–то: – Когда товарищу Сталину надоело жить в Вологде, он решил сбежать. Но как? Паровоз один ходит, раз в сутки, снимут быстро. Остаются ямщики. А с ямщиками – тоже вопрос – каждый второй на полицию служит. Если просто подойти и сказать: «Мужык, отвэзи мэня», можно в морду получить, да еще и в полицию сдадут.

– И что Сталин? – поинтересовался Леонид, забыв, что только что на что–то обиделся.

– А он просто сделал. Подходил к ямщику и спрашивал: «Слюшай, дарагой, аршин водки выпьишь, а?» Ямщик в недоумении – штоф, косушку, это понятно, а как выпить аршин? Это, все–таки, единица длины. А Сталин: «Давэзешь до Грязавца – пакажу!». И вот, ямщик везет его до Грязовца, весь от любопытства умирает, а на станции, где лошадей меняют, Сталин вытаскивает из кармана линейку, набор рюмок, расставляет их по линейке, наливает водки и говорит – вот, дарагой, это и есть аршин. Ямщик водку выпивает, а там уже сам ищет кого–нибудь и предлагает: «Возьми этого грузина, он тебя научит, как аршин водки выпить!» И так Иосиф Виссарионович доехал до Варшавы!

Благодарные слушатели залились радостным хохотом, восхищаясь мудростью будущего вождя. А я, довльный вниманием аудитории, продолжил:

– Еще – в Вологодский край военнопленных ссылали. При Иване Грозномтатар, при Петре – шведов, потом французов. Еще – много поляков было. Как в Польше восстание – так к нам ссыльных ляхов отправляли.  

– А поляков,  разве не в Сибирь ссылали? – заинтересовался генерал. – Только и слышим – Сибирь, Сибирь.

– Может, кого и в Сибирь, врать не стану. Но в Вологде их было много. Даже свой костел отстроили. Потом в нем ресторан открыли. У меня там свадьба была, безалкогольная. Борьба с пьянством шла, – пояснил я.

– Еще Польша не погибла, коль живем мы с вами, все, что отнял у нас недруг, мы возьмем клинками! – неожиданно запел Леонид.

– Лень, ты чего? – забеспокоился генерал.

Майор государственной безопасности Пономарев смутился.