Я не стал ничего отвечать. Да и наш водитель уже тащил «тяжелое» вооружение. Когда довольный Пономарев сунул в кабину две трубы, наложенные друг на друга и увесистую коробку, Унгерн покачал головой:

– Лень, а ты где «Баркас» откопал? У нас же старые модели были.

– Друга попросил,  – признался майор, устраивая РПГ на соседнем сиденье так, чтобы труба не упиралась в ноги.

– И что это за друзья–то такие, если они новые разработки гранатометов раздают? –  в раздумчивости изрек генерал. – Может, стоит ими заняться?

– Да вы что, товарищ генерал! – всполошился майор. – Все совершенно легально.  Когда тридцать вторые «эрпэгэшки» на склад Минобороны поступили, часть в Иорданию отправили, часть в войска, остальные нам. Я десять штук для нашего управления выбил. Один у меня, остальные у ребят из спецгруппы. Вначале давать не хотели – мол, для «тарелочников» и двадцать второй сойдет, но я уперся. А тут как раз приятель подошел – он после ранения на складе служит. Помог.

– Тогда ладно, – махнул рукой генерал.

– Может, поедем потихонечку? – предложил Леонид.

Генерал покачал головой, достал рацию:

– Второй, что там у вас?

– Третий горит, – лаконично отозвался «второй». – Угроза справа.

– Поехали.

Когда мы повернули и выехали на грунтовку, от которой до полянки было уже рукой подать, увидели такую картину – впереди догорал «шевроле», выступавший в роли разведчика, спецгруппа, в бронежилетах, касках и ноктовизорах,  готовилась к отражению атаки.

– Олег, сиди здесь, – приказал генерал.

 Виктор Витальевич уже взялся за дверцу, как в нее что–то глухо бабахнуло, а машину тряхнуло. Потом еще и еще.

Судя по всему, нас кто–то обстреливал. Я, грешным делом, думал, что если наша машина бронированная, то можно смело сидеть в ней и дальше, но генерал считал иначе.

– На выход, быстро! – рявкнул Унгерн и я, открыв дверцу, не вылез даже, а выкатился.

Устроившись так, чтобы меня прикрывало колесо, посмотрел в ту сторону, откуда шла пальба. Слегка прищурившись, разглядел, что примерно в трехстах–четырехстах метрах копошатся фигуры. Насчитал целых пять штук. Они–то нас и обстреливали, а наши «спецы» огрызались в ответ короткими очередями, пытаясь бить по вспышкам.

– Эх, ни хрена не видно, – пожаловался Леонид, плюхнувшийся рядом со мной. – Мы–то у них как на ладони, в подсветке.

– А парни? У них же ноктовизоры?

– Да что в них увидишь с такого расстояния? – отозвался вместо майора генерал–майор.

А, вон как! Я же не подумал о том, что если я сам могу видеть в темноте, да на таком расстоянии, то остальные этого не могут. Надо помочь!

– Леня, ты дерево видишь? – спросил я, высмотрев, что у одного из деревьев приподнялся человек, положивший на плечо нечто похожее на чертежный тубус. – У него с правой стороны ветка торчит. А ты смотри слева от дерева… Да–да, там где кустик торчит.

– Ну… – отозвался майор, становясь на одно колено. Посмотрев в прицел, радостно вскрикнул: – Вижу! Мать твою, у него же…  

Что там узрел Леонид, мы не дослышали. «Баркас» громыхнул так, что у меня уши заложило, но прежде чем глаза заволокло дымом, успел увидеть, как фигурку разорвало почти пополам, а взорвавшийся в руках злоумышленника «тубус» осветил еще несколько фигур. Наши парни, воспользовавшись нежданным теплом, высветивших на краткое мгновение нападавших, замолотили длинными очередями и, кого–то даже зацепили.