– Олег, а почему говорят, что вологодский конвой – самый злой? – поинтересовался Унгерн.

Глава 19

– Вологодский конвой шутить не любит – шаг вправо, шаг влево, считается побег! – налегая на букву «о» продекламировал майор Пономарев.

Постаравшись пропустить мимо ушей эту старую побасенку, которую я слышал, в своей жизни, раз сто, пояснил:

 – В семнадцатом веке ссыльных и каторжников стали отправлять не Вологду, а в Сибирь. Но Вологодского края все равно было не миновать. Наш участок дороги был самым длинным, а конвоирами наряжали стрельцов. Арестантов по головам считали. Сколько принял – столько привел. Если кто–то терялся в дороге – один из стрельцов сам на каторгу шел. Станешь тут злым. Кому хочется в арестанты?

– А я у Солженицына читал, что это при Советской власти придумали, – хмыкнул Леонид, поглядывая на меня в зеркало.

– Так Советской власти много чего приписывают. И паспорта, и прописку. А это все гораздо раньше изобрели, – сказал Унгерн. Пояснил: – Я когда архивные документы смотрел, обратил внимание, что все жители должны регистрироваться в полицейском управлении.

Генерал хотел еще что–то добавить, но тут запищала рация. Нажав на прием, начальник обронил:

– Первый!

– Первый, я третий, нападение!

– Понял, – бросил в микрофон генерал. – Второй – выдвигаешься. Оценить обстановку, не торопиться.  – Отключившись, приказал водителю: – Леонид, пропусти ребят.

Пономарев, с легкой грустинкой – наверное, майору хотелось повоевать, уступил дорогу тяжелой «газельке» (Унгерн говорил, что это какая–то другая машина, но я все равно не разбираюсь и все, что немного напоминает «газель», именую «газелью»).

Мы прижались к обочине. Унгерн запустил руку под сиденье и вытянул оттуда бронежилет.

– Сможешь надеть?

– Как–нибудь, – буркнул я, принимая тяжеленную штуку.

Просунуть голову в вырез, застегнуть «липы»,  ума много не надо. А еще – чуть было не забыл, что под мышкой у меня кобура и  вначале нужно достать пистолет, а уж потом обряжаться в «доспехи».     

Но на меня внимание никто не обращал. И генерал–майор и майор втискивались в «бронники», а потом выволокли еще и автоматы. Интересно, что у них еще понапихано?

– Товарищ генерал, разрешите «эрпэгэшку» достать? – деловито поинтересовался Пономарев.

– А у тебя есть? – удивился генерал.

– Взял, на всякий случай, – скромно сообщил Леонид.

– Тащи, – распорядился Унгерн, а когда майор выскочил открывать багажник, сказал, словно оправдываясь. – Танков не должно быть, но с гранатометом хуже не будет.

 – А для меняавтомата нет? – поинтересовался я.

– Тебе не положено, – веско заявил генерал.  Не удержался от подначки: – Собирался для тебя бумеранг заказать, но забыл. Или топорики метательные.

– Лучше шарики.

– Бильярдные подойдут? У нас на базе отдыха стол бильярдный сломался – все равно списывать, а шары без дела лежат.

– Лучше стальные, от подшипников. Но в крайнем случае, подойдут и такие. Правда, – вздохнул я, – бильярдным шаром черепушку не проломить.

– Олег, ты это серьезно? – изумился генерал.

– А что такое? – пожал я плечами. – Стальные тяжелее и места занимают меньше.

– М–да, – протянул Унгерн. – Все не привыкну, какого я монстра взрастил. Кто бы подумал, что школьный учитель будет всерьез рассуждать – чем лучше проламывать черепа.