– Для порядка, – отмахнулась Машка. – А вообще, не мешай пока…

– Что могу сказать? В общем и целом – все нормально, только лейкопения.

– Это хорошо или плохо? – забеспокоился я.

– Ну, не очень хорошо, – уклончиво сказала Машка. – Лейкопения – это снижение лейкоцитов бывает при вирусных инфекциях, при сильной интоксикации, авитаминозах. – Увлекшись, начала объяснять с назидательными нотками Елены Малышевой. – Лейкопения указывает на  туберкулез, брюшной тиф, паратиф, бруцеллез, корь, сепсис. Причиной может стать цирроз печени, радиация.

После таких слов я почувствовал, как у меня заболела печень, кажется, сейчас начну кашлять, как безнадежный больной. Ну, кори, слава богу, не должно быть – переболел в детстве.

Посмотрев на мою вытянувшуюся физиономию, Машка заржала:

– Лейкопения может быть, если ты в баню сходил, горячую ванну принял или кросс пробежал. А касательно тебя, то все просто – ты целый месяц в своей пещере одну рыбу ел. Рыба – штука полезная, но витамины тоже нужны. Неделька–другая – будешь в норме.

– Дура ты рыжая, – с невероятным облегчением сказал я. – Зачем пугать?

Машка села рядом на топчан, обняла меня, уткнулась в плечо. Я прижал ее к себе, насколько позволял живот, начал поглаживать по спине. Мне было неловко.

– Видишь, какой я у тебя трус? – пробормотал я. – Меня напугали, а теперь я тебя пугаю.

– Ты все правильно сделал. Но мог бы вспомнить, что в нашем мире тебе никакие инфекции и интоксикации не грозят. Здесь даже ВИЧ и онкология излечиваются.

А ведь точно! Вспомнив, что в Застеколье никакие хворобы мне (да и нее только мне) не страшны, я повеселел.

– Тогда зачем было вообще анализы делать?

– Считай, что это маленькая месть, – буркнула рыжая. – Целый месяц в одном помещении с незнакомой бабой жил! Думаешь, приятно слушать? Я тебя еще на гонорею проверю!

– Мог бы  и не рассказывать, – надулся я.

– Дурак ты, – выругала меня Машка. – Если что–то у вас с ней было, тогда не надо рассказывать.

Ну и скажите, где же тут логика? Хотя, сделаем скидку на состояние девушки.

– Машка, а помнишь, как мы с тобой познакомились?

– Еще бы, – хмыкнула она. – Я же пошла посмотреть – кто там такой упертый.

– Замечательная белочка была!

– Почему была? – возмутилась Машка. – Если бы не это, – кивнула она на живот, – я бы и сейчас могла перекинуться. Могла бы и так, но как это на мальчишку повлияет, не знаю.

– На мальчишку?!

– Эх, не хотела я говорить, – смутилась будущая мама. – Думала, сюрприз тебе сделать.

– Не надо сюрпризов, – поцеловал я Марию. – Мальчик – это замечательно. А как ты узнала, что мальчик? Разве здесь УЗИ есть?

– Конечно есть. Ну, не прямо здесь, нам он пока не нужен, а в главной Цитадели. Знаешь, сколько у нас беременных? И гинеколог есть, и акушерки. А я думала – ты дочку хочешь. Всегда казалось, что ты девочек больше любишь, чем мальчиков. Даже твои ученики жаловались – мол, Олег Васильевич девчонок жалеет, двойки не ставит.

– А когда ты моих учеников успела повидать? – удивился я. – Тем более, что я уже не учитель.

– Ну, голубчик, ты от жизни отстал. За последние полгода  в Цитадель уже четверо твоих учеников пришло. Являются и говорят – мол, мы из семнадцатой школы, у Олега Васильича учились… Пришло больше, но не всем двадцать лет исполнилось. Молодых мы обратно отправляем. А сколько не смогли Переход осилить? Потолклись на поляне и ушли. Этих–то никто не считал.