— Я же сказал, чтобы ты выходил медленно. Пойдем.

И мы, если это так можно было назвать — пошли. Точнее, я волочил ноги, а всю основную работу выполнял наставник. Он довел меня до домика и бережно, как ребенка, уложил на лежанку. Затем принес толстую рогожу и прикрыл сверху.

Рогожа так сильно пахла каким-то животным, что я снова стал рыгать, но блевать уже было нечем. Грубый материал впился в меня тысячами мелких ворсинок. Будто наждачной бумагой укрыли.

Но убрать накидку я не смог. Тело совершенно не слушалось, словно я по ошибке вернулся в чужую оболочку. Раздражало все — звуки, запахи, даже собственные мысли. Хотелось погрузиться в черное ничто, забыться, уйти и больше никогда не возвращаться.

Наверное, это была самая тяжелая ночь, пережитая мной. Казалось, еще чуть-чуть и я сойду с ума. Такой ментальной боли мне прежде не доводилось испытывать. Лишь ближе к утру я немного задремал, но был без предупреждения вероломно разбужен Сирдаром.

— Вставай, Шаби.

Что-то в его образе по отношению ко мне стало новым. Там я уже был не просто глупым и самоуверенным юнцом, а послушником, сделавшим первый важный шаг.

Я с трудом открыл глаза. Казалось, каждое веко весит минимум по килограмму. Вместе с разумом пробудилось и тело, подав сигнал в мозг тысячами нервных импульсов. И я застонал.

Конечно, боль от побоев никуда не делась. Только к ней прибавилось состояние полного истощения. Будто я после продолжительной болезни пришел в себя. Даже попытка подумать, чтобы поднять руку, была невероятно жуткой, а про то, чтобы совершить действие — речь не шла.

— Мне…

— Больно, — кивнул наставник. — Я знаю. Вчера ты напугал меня. Шагнул очень далеко. Я даже подумал, что ты не сможешь найти дорогу обратно.

— И что бы тогда было?

— На таком уровне познания сути вещей ты бы бродил по Потоку призраком, бестелесным свидетелем его чудес и знаний. Но сделать бы ничего не смог. Ты не смог бы вернуться в оболочку, а тогда поддерживать в ней жизнь не имело бы смысла.

Наставник замолчал, разглядывая меня. А потом добавил негромко:

— Ты очень интересный. Такого Шаби у меня еще не было.

— Спасибо за комплимент, — вяло отозвался я, с трудом ворочая языком. — Если это комплимент.

— Хорошо, вставай. Тебе надо поесть.

— А можно — не надо?

— Вставай. Чем активнее ты начнешь «включать» свою оболочку, тем быстрее придешь в норму.

К удивлению, тело, пусть и с определенными трудностями, но все же послушалось. Хотя каждое действие и представлялось героическимподвигом. Но я медленно, шаркая ногами, сам вышел наружу. И побрел вслед за Сирдаром.

Сегодня, наверное, впервые за все время, Шаби смотрели на меня не со злостью, а с некоторой тревогой. Послушник в изящном костюме даже лично протянул мне миску с кашей. О подобном раньше и мечтать я не мог.

А дальше все пошло по уже устоявшемуся сценарию. Тренировка-медитация, обед, тренировка, свободное время, ужин, новый день.

Медленно и будто бы с явной неохотой мое тело восстанавливалось. На третий день я даже смог немного поплавать. Единственное — Сирдар пока запрещал мне работать с Потоком. По его словам, дело было даже не столько в хрупкости оболочки, мое сознание оказалось еще слишком обострено с прошлого раза. Я должен был его успокоить.

Лишь через полторы недели наставник после завтрака взглянул на меня и едва заметно кивнул. А я все понял без лишних слов. Сказать честно, у самого уже руки чесались. Но вместе с тем присутствовал чудовищный страх, что я не смогу вернуться.

Ну, и еще, что у меня попросту не получится.