– Посели любовь внутри, чтобы не обращаться к ней каждый раз, когда нуждаешься в этом. И силы будут расти, как молодое дерево. Большое дерево, тысячи веток, миллионы листьев.

Ночной гость затянулся, выпуская кольца дыма.

– Можно комбинировать. И сойти с ума. О, это очень легко. Прям-трям, сошел с ума, до свидания. Будьте добры, следующего. Как поступить, решать только тебе. В тебе много и того, и другого. Ты не озлобился из-за судьбы. Но жизнь сделала тебя жестким.

Он поднялся на ноги, бросив окурок в стакан. Видимо, на сегодня урок был закончен.

– В Туле я совершил ошибку. Был слишком требователен к себе, слишком требователен к другим. Пер напролом. А они оказались не готовы. Мои бедные лютики оказались не готовы, – в глазах Будочника что-то сверкнуло. Слезы? – Ты другой. Ты готов. Только не знаешь, куда повернуть. Решай, лицеист.

– Постойте, почему я? Почему вы выбрали меня?

– А почему бы и нет, лицеист? В жизни каждого есть такой человек, для которого ты целый мир. Просто не всегда ты его встречаешь, лицеист. Мне повезло. Еще вопросы? Ты настолько боишься тишины. Так?

Если честно, мне действительно хотелось спросить. Нечто невероятно личное. Но слова застряли в горле. Поэтому, как каждый трусливый человек, опасавшийся своих чувств, я произнес совсем другое.

– Как вы создаете огонь, чтобы прикуривать сигарету? Это не ковка и не плетение.

– Техник также много, как птиц в Тюремном саду1. Но всем проще говорить, что существуют лишь синицы и воробьи. Чик-чирик, чик-чирик.

– Вы можете научить этому?

– Когда посчитаю нужным, лицеист.

И ушел, оставив меня сидящим в прострации. Признаться, это был самый короткий, насыщенный и невероятно сложный урок в моей жизни. Вот как жить после всего увиденного?

Внезапная догадка пронзила меня, как клык кьярда. Будочник так много мог знать обо мне только в одном случае – если бы сам применил ко мне Взор. Возможно ли это? Вроде как его дара всего-ничего. Вот и Пал Палыч подобное заявлял. Чем дальше, тем страньше.

Что удивительно, несмотря на переживания, заснул я без особых напрягов. Не отрубился, как обычно, а именно что заснул. А утром проснулся. Вот ведь невидаль. Не через три дня, а на следующий. И даже самостоятельно поднялся с кровати.

Хотя бесследно сотворение заклинания второго ранга не прошло. Тело болело, словно его били целую неделю здоровенными палками. Ну да, я напоминал себе обычного человека, которому дали суперспособность. К примеру, ускорение в десять раз. Чисто технически, он может пробежать на порядок быстрее себя прошлого. Вот только связки, мышцы и сухожилия к этому приспособлены не будут. И разлетятся к чертовой матери. Примерно подобное и произошло.

После нехитрого завтрака (мой наказ по экономии средств Илларион послушно, хоть и без особого энтузиазма исполнял) я в мундире с новенькими погонами отправился в лицей. С грациозностью старика, который собрался в могилу, но его зачем-то вытащили на светский раут. И конечно же, по иронии судьбы, первые два урока нам заменили. На место Изюмина пришел Казаков.

– Живо переодевайтесь в спортивную форму. Сначала бег, а потом строевая.

Говорил это, а сам не сводил с меня плотоядного взгляда. Мол, сейчас я на тебе отыграюсь. Сволочь.

Причем, подумал я это все беззлобно, скорее с легкой констатацией факта. Вроде, чего только не бывает.

Наша спортивная форма напоминала растянутые домашние штаны и какие-то странные то ли легкие свитеры, то ли лонгсливы. Понятно, что с поправкой на местную моду. Вместо привычных кроссовок или кед – черные кожаные ботинки, вообще не напоминающие спортивную обувь. Но, к слову, если бы не большой вес, в них и бегать было бы удобно.

– Десять кругов для начала, господа… – со счастливым лицом произнес Казаков.