— Мистер советник по национальной безопасности, если я говорю, что планы изменились, вам следует понимать. Очень скоро вы, вице-президент и каждый из моих «друзей» получит по заслугам. Вас заключат под стражу по обвинению в государственной измене. Вы бы сели в кресло, советник, — туда, подальше; Хэп вас с удовольствием проводит.

Проследив за Маршаллом взглядом, президент обратился к Вуди:

— Майор, ложитесь на новый курс. Это прямой приказ верховного главнокомандующего.

Вуди в сомнении посмотрел на Маршалла.

— Приказ вы уже имеете, майор. Президент довольно долго находится в состоянии сильного стресса и не отдает отчета в своих поступках. Ваш долг его защищать. То же самое верно для Хэпа Дэниелса и Билла Стрейта. Мы здесь ради этого и находимся.

Помолчав, майор Вудс отвернулся к приборной доске.

— Бесполезно, Джим, — сказал президент. — Твоя карта бита. Союза «Завет» больше нет.

— Какого союза? — Маршалл, кажется, еще не мог поверить.

— Мы знаем, Джим. Имели возможность видеть конкретных лиц и полное собрание в действии. Не я один: Хэп, мистер Мартен, даже Хосе.

— Вы нездоровы, мистер президент. Не понимаю, о чем вы толкуете. Майор Вудс, выполняйте ваш приказ! Держитесь прежнего курса!

Президент и Мартен посмотрели в сторону кабины. Хэп осторожно двинулся вперед, не опуская автомата.

Маршаллу хватило этой секунды. Двух шагов хватило, чтобы пересечь широкий фюзеляж. Секундой позже сдвинулся в сторону люк; заревел поток воздуха, закрученного винтами.

— Держи его! — крикнул президент.

Одна секунда — слишком долго, а две тысячи футов — слишком высоко. Широкий дверной проем опустел. Маршалл успел уйти.

Понедельник

10 АПРЕЛЯ

166

База ВВС Шпангдалем, Германия. 3.15

Не просыпаясь толком, Мартен перевернулся на другой бок — осторожно, чтобы не потревожить перебинтованные ожоги на левой руке и шее. Его поместили в отдельную комнату офицерского блока, в том же коридоре, где разместились Хэп Дэниелс, президент и Билл Стрейт, в смежных помещениях.

Они прибыли на базу ВВС США Шпангдалем без шума и помпы. В другое время их ждали бы на базе Рамштейн, с почестями, но не сейчас. Сегодня о президенте знал только командующий базой и несколько штабных офицеров. Занимались Генри Харрисом доктора, прилетевшие на «Чинуке», не раскрывая его личности. Для остальных он оставался неназванной важной персоной, охраняемой очень тщательно.

Хосе, Деми, Мартена и Хэпа сразу отправили в госпиталь базы; насколько Мартен представлял, их там продержат еще несколько дней. Семью паренька поставили в известность; Мигель и отец Хосе скоро должны были прилететь.

Мартен улыбнулся, думая о Мигеле. Надо же, что может приключиться с простым водителем лимузина. Прошло так мало времени, и как он успел себя показать, другом и героем. А молодые люди? Амадо, Гектор, Хосе — этот не хотел спускаться в туннель монорельса, думая, что попадет прямо в ад. Ох и мало же он знал о том аде, на который так скоро согласится добровольно. Гектору, Амадо и Мигелю тоже досталось от испанской полиции и секретной службы Соединенных Штатов, когда они добывали драгоценное время для президента.

Пока вертолет пересекал Европу — Пиренеи, Францию, Люксембург и, наконец, Германию в районе Трира, — Генри Харрис о Мартене почти забыл, вплоть до самой посадке в Шпангдалеме. Оно и понятно: накопились дела, не терпящие отлагательства. Сначала президент лично переговорил с канцлером Германии и президентом Франции, потом, в режиме трехсторонней конференции, — с ними обоими.