– Я так и понял из твоей записки. Ты действительно нашел способ избавиться от проклятия без помощи камня? Удивительно! Рассказывай быстрее.

– Расскажу, но сначала скажи мне, как ты себя чувствуешь. Гость подвигал плечами, согнул и разогнул руку:

– Уже лучше.

Быстрым, как молния, движением Филипп схватил Эдварда за плечо. Тот громко вскрикнул от боли и подался назад.

– Просто чудо, что Кэтрин не сломала тебе плечо, когда ударила кочергой, – холодно проговорил Филипп. – Она сильная женщина.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в молчании. Лицо Эдварда напоминало маску, но в глазах горела неукротимая ненависть.

– Значит, ты догадался. – Он равнодушно пожал плечами. – Я не сомневался, что рано или поздно ты прозреешь. Если бы ты не сделал этого сам, я бы все рассказал тебе... в конце. После того как достаточно насладился бы зрелищем твоих страданий. Удовлетвори мое любопытство – расскажи, откуда ты узнал.

– Меня все время что-то беспокоило в твоем рассказе о ночном ограблении, но я никак не мог понять, что именно. Утром после происшествия я обнаружил осколки от разбитого окна, усыпавшие весь пол. Такое могло произойти, только если кто-нибудь забирался на склад через окно. Ты же уверял, что таким образом выбрался со склада, а значит, осколки стекла должны были оказаться на земле снаружи. На самом деле сторож не впускал тебя. Ты разбил окно и проник через него на склад, поранив при этом руку.

Филипп посмотрел на перевязанную кисть Эдварда:

– И ты, и Бакари упоминали, что осколки стекла впились в тыльную сторону ладони. Но если ты упал на них, как утверждал, ты должен был порезать саму ладонь. А вот если ты кулаком выбивал окно, то порезы оказались бы там, где они и есть. Я ошибся, приняв на веру весь твой рассказ о той ночи. – Филипп пристально смотрел Эдварду в глаза. – Ты убил сторожа. Он обнаружил тебя, и вы дрались, отсюда и следы побоев. Стоило мне усомниться в твоей истории – и все части головоломки встали на место.

– Все так и было, – кивнул Эдвард. – Ты догадливый. К сожалению, недостаточно догадливый, для того чтобы выжить и рассказать кому-нибудь об этом.

Несмотря на весь свой гнев, Филипп на минуту почувствовал жалость к Эдварду. Он совершал ужасные вещи, но, очевидно, смерть любимой жены лишила его рассудка.

– Я хочу, чтобы ты знал, Эдвард, что я глубоко скорблю по Мэри. Я не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме меня, прочитал проклятие на Камне слез. Я всегда прятал его у себя в каюте...

– Неужели ты думаешь, я не замечал, что ты что-то прячешь? Что-то ценное, чем ты не хотел делиться? И я решил выяснить, что это. Во время шторма у меня наконец-то появилась возможность обыскать твою каюту. Я легко обнаружил твой тайник в сапоге.

У Филиппа замерло сердце. Значит, он все-таки спрятал камень, выбегая из каюты! Огромная тяжесть спала с его души, а вместе с ней испарилась и жалость к Эдварду.

– Так это ты и твоя жадность навлекли на Мэри проклятие. – Он смотрел на Эдварда сузившимися глазами. – Я не скрывал от тебя сокровища. Я просто старался оградить тебя и других от беды. Поэтому я прятал камень. Ты искал его, ты рылся в моих вещах. Ты сам виновник своего несчастья.

– Ты осмеливаешься перекладывать на меня вину за смерть Мэри? Это ты нашел камень. Если бы не ты, она была бы жива.

– Она была бы жива, если бы не твоя жадность.

– Замолчи! Будь ты проклят! Это ты во всем виноват. И ты заплатишь за это. – Глаза Эдварда бегали по комнате. – Это не имеет особого значения, потому что ты все равно будешь мертв через минуту, но, я полагаю, Эндрю и Бакари уже спешат сюда?

– Нет, это дело касается только нас с тобой.