-  Господин граф! Кушать подано!

    Хильзен подошел к лестнице и легонько пнул сапогом макушку Норга.

    -  Убери башку с прохода, - сказал он. - Не видишь - граф идет.

    Норг, возмущенно взвыв, с грохотом скатился вниз по ступенькам.

    Вскоре Хильзен уже восседал за столом и вкушал нечто вроде каши, в которой мелькали кусочки плохо проваренной сушеной рыбы. Отставив мизинец, на котором поблескивал железный перстенек, он орудовал огромным, острым, как бритва, ножом, деликатно снимая губами с широкого клинка внушительные холмики каши.

    Норг следовал его примеру, однако подобным изяществом манер не обладал и ножом орудовал, как лопатой, деловито посапывая. Хилле Батюшка-Барин запустил в серебряную тарелку свои невероятно грязные пальцы, не прибегая к помощи столовых приборов.

    Когда Синяке выдали порцию, он уселся на краю стола и, подобно Батюшке, принялся жадно хватать еду руками, заглатывая куски целиком, по-собачьи. Рыбьи кости трещали у него на зубах. Покончив с кашей, он тщательно вылизал тарелку и обтер пальцы об одежду.

    Хильзен пошарил в груде серебряной посуды, надеясь отыскать себе подходящую кружку. Одна показалась ему не очень замызганной. Она вмещала в себя никак не менее пинты и была снабжена откидывающейся крышкой. Сама кружка была сделана в виде бочки, а ее ручка - в виде втрое витого каната.

    Хильзен зачерпнул кипятка и тихо взвыл: серебро немедленно нагрелось и обожгло руки. Он поставил кружку на пол. От усталости он уже плохо соображал. Высунув руку в окно, Хильзен нащупал белый флаг, который Завоеватели заметили на подходах к башне, и сорвал его. Обернув серебряную кружку белым флагом поражения, Хильзен принялся с наслаждением пить кипяток. Постепенно он согревался. Ахен завоеван, он, Хильзен, жив, и есть где провести ночь - под крышей и в относительной безопасности. Хильзена неудержимо тянуло в сон.

    Косматый Бьярни, подобревший от сытости и удачи, развалился в кресле. Это был настоящий трон - с высокой прямой спинкой и двумя грифонами-подлокотниками из черного дерева. Капитан смотрел, как Синяка облизывает миску. Все, что он слышал о горожанах, - образованных, зажиточных людях, которые построили этот прекрасный город, - к тому же, о людях с БЕЛОЙ кожей, - все это никак не вязалось с диким обликом Синяки.

    -  Эй, ты! - крикнул Бьярни.

    На другом конце стола Синяка поднял голову от тарелки.

    -  Ты что, сто лет не ел? - спросил Бьярни, ковыряя ножом в зубах. Синяка не расслышал и переспросил, но Бьярни потерял охоту продолжать разговор. У него начал заплетаться язык, и он почувствовал, что пьянеет от сытости.

    Хильзен уже спал, приоткрыв во сне рот. Тоддин вынул из ножен меч, поддел белый флаг и направил его в сторону Косматого Бьярни.

    -  Командир, - сказал он, - этот парнишка говорил, что в башне вот уже несколько сотен лет как не было людей.

    Бьярни широко зевнул.

    -  Так их и не было, - сказал он лениво. - Вон сколько пыли. Следов-то нет?

    -  Это, конечно, так, - согласился Тоддин. - Но, в таком случае, кто же вывесил в окне белый флаг?

    -  Призрак Желтой Дамы, - сказал Норг и глупо захохотал.

    Бьярни усиленно пытался заставить себя думать и разрешить эту загадку. Он поискал глазами Синяку, но тот куда-то делся. Махнув рукой, Косматый с трудом встал из-за стола. Он обнаружил Синяку спящим возле печки. Рядом с ним, уткнувшись лицом в золу, со пел Хилле Батюшка-Барин.