– Ты звонишь в надежде, что я тебе помешаю? Остановлю тебя? – прямо спросил Фернандо.

Лоренцо открыл глаза.

– Нет, – твердо ответил он и повесил трубку.

Лоренцо уставился на телефон. «Я все же не смог», – горько подумал он. В конце концов, он солгал даже лучшему другу.

* * *

Ворот рубашки стягивал горло, не давая нормально дышать. Стоя перед зеркалом в своей комнате, Лоренцо попытался ослабить узел галстука, но это не помогало – проклятый воротник был точно каменный. Лоренцо посмотрел на свое отражение: затянутый в строгий фрак, он казался себе чужаком. Никогда прежде ему не приходилось надевать ничего подобного.

Костюм подбирали Дориана и ее мать. Точнее, они заказали его у портного семьи Гуарини: черный фрак с длинными фалдами, жемчужно-серый жилет поверх белоснежной рубашки и брюки без манжет в серо-черную полоску. «Хотя бы цилиндр не прикупили», – подумал он с облегчением. Дориана сказала, что в такую хорошую погоду можно обойтись без него – этикет позволяет.

Закрыв дверцу шкафа, где висело зеркало, он сел на кровать и натянул узкие лаковые туфли, затем встал и внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха. С тихим стоном он снова попытался ослабить галстук.

– Лоренцо, ты готов? – крикнул Доменико.

– Да, дядя. Иду, – негромко ответил он.

Он взял бумажник и вытащил из него измятый листок бумаги. Развернув его, он уставился на рисунок с вывеской «Ф. Колелла» над своей фабрикой и, глядя на него, вновь воспрял духом. Спрятав рисунок, он наконец спустился в гостиную.

Как только Лоренцо вошел, дядя и тетя поднялись с дивана.

– Какой красавец! – воскликнула тетя Луиза.

– Ты тоже великолепно выглядишь, тетя, – ответил Лоренцо.

Он и правда еще никогда не видел ее такой нарядной: на ней было платье из небесно-голубого шифона с жемчужной вышивкой и шляпка из органзы в тон. Луиза подошла к племяннику и с улыбкой поправила узел на его галстуке.

– Кажется, он завязан недостаточно туго, – пробормотала она.

– Не забудь взять с собой, – сказал дядя Доменико, протягивая пару серых замшевых перчаток. Поскольку дядя был свидетелем, ему пришлось облачиться во фрак темно-серого цвета. – Надевать не надо, просто держи в руке, – наставлял он. – А когда войдешь в церковь, положи рядом с молитвенной скамьей.

– Да, дядя, знаю. Мать Дорианы меня проинструктировала… – иронично заметил он.

Доменико кивнул и бросил на племянника взгляд, в котором Лоренцо прочел сожаление. После похорон Джузеппе их отношения так и не восстановились, хотя Доменико разрывался между отцовской любовью к племяннику и привязанностью к сестре.

– Не хватает последней детали, – сказала тетя Луиза и вставила в петлицу Лоренцо гвоздику. – Теперь идеально!

Дядя положил руку ему на плечо.

– Пора идти.

* * *

Когда они прибыли на площадь Дуомо, там уже собралась толпа гостей. Лоренцо вышел из дядиной машины и, прикрывая глаза рукой, рассеянно огляделся вокруг: некоторые лица были уже знакомы ему по многочисленным приемам, на которых он побывал, другие он видел впервые. Он поднял взгляд на собор: фасад представлял собой триумф барокко, с богатым декором, наверху высилась статуя святого Оронцо, а по бокам разместились еще две скульптуры. Это были два других покровителя города, но в тот момент Лоренцо не мог вспомнить их имена.

Выбор собора не подлежал обсуждению, ведь церемонию должен был провести сам епископ Лечче, который не мог отказать Эудженио Гуарини. «Еще бы, после того, как он пожертвовал им такую сумму», – подумал Лоренцо.