Лоренцо прикусил нижнюю губу.

– Подумай о настоящем городе, в котором кипит жизнь, о знакомствах и возможностях, которые он дает, – продолжил Доменико. – Что тебе делать в скучном портовом захолустье, где сроду ничего не происходит? Здесь ты растрачиваешь свой потенциал впустую. Так было всегда.

– Настоящие деньги… – пробормотал Лоренцо, как будто это было единственное, что он услышал из всего разговора.

– И ты даже не представляешь какие! – воскликнул Доменико. – Видел бы ты виллы богатеев в Лечче, полные картин, которые они купили у меня, – уточнил он, постучав себя по груди. – И знаешь почему? Потому что они доверяют мне и моему вкусу. Тому самому, что есть и у тебя и который ты растрачиваешь впустую на рекламные картинки.

Лоренцо вскочил на ноги, прошел несколько шагов вперед и снова посмотрел на море. Уехать из Аралье – такой вариант он до сих пор еще не рассматривал.

Здесь была его фабрика, дедово наследие, место, которому он посвятил каждый день своей жизни и которое теперь работало под вывеской напыщенного ничтожества. «Нет, мне этого никогда не принять, – подумал он. – Я поклялся, что верну то, что принадлежит мне, и так тому и быть. А если в галерее у дяди и правда крутятся такие большие деньги и можно встретить правильных людей…»

– Ну, так как? Что скажешь? – напирал Доменико.

Лоренцо повернулся.

– Сначала мне нужно переговорить с Анджелой, – ответил он с чуть заметной улыбкой. – Дай мне несколько дней, ладно?

* * *

Аньезе нетерпеливо поглядывала на часы: последний рабочий час никак не заканчивался.

Она думала об этом весь день и в конце концов решилась: после работы она сразу же побежит искать Лоренцо. Пригласит его на ужин в честь своего праздника, попросит купить свечи, и они задуют их вместе. «И пусть мама с папой против, это ведь мой праздник!» – думала она. Аньезе убедила себя, что это отличная возможность, чтобы помириться. «Мы семья, а семью так просто не вычеркнешь», – сказала она себе за мгновение до того, как прогудел гудок, оповещающий о конце рабочего дня.

Аньезе прибежала в лавку керамики, надеясь успеть до закрытия.

– Аньезе! – удивилась Анджела, увидев ее на пороге. Она поставила на пол вазу, которую протирала, и двинулась ей навстречу.

Аньезе приложила руку к груди, пытаясь отдышаться. Она чувствовала, что ее лицо пылает, в горле пересохло.

– Что случилось? Хочешь воды? – спросила Анджела, приподнимая бровь.

– Где Лоренцо? – спросила Аньезе, все еще тяжело дыша.

– Как это где? У меня, ты же знаешь…

– Да… но я не об этом. Где он сейчас? Мне нужно с ним поговорить.

Анджела отбросила длинные светлые волосы в сторону.

– Сегодня он прямо нарасхват, – заметила она, скрестив руки на груди. – Несколько часов назад его искал твой дядя.

– Скажи, где он, – настаивала Аньезе.

– Мне нужно закончить работу, – ответила Анджела, наградив Аньезе колким взглядом. Она отвернулась и снова взяла в руки вазу.

– Зачем ты так? У меня есть право знать, где мой брат, разве нет?

– А, так ты вспомнила, что он твой брат? – спросила Анджела, снова взглянув на нее.

Аньезе помрачнела:

– О чем ты говоришь? Я никогда об этом не забывала.

– Неужели? Тогда скажи, где ты была все эти два месяца? Почему ты не искала его раньше?

– Он был слишком зол, – неуверенно пробормотала Аньезе.