– Здесь вы его не найдете, – объяснил Зельдин. – Возможно, его имя встречалось вам на страницах газет в разделе бизнеса. Он сделал состояние на Уолл-стрит, но, к счастью для нас, он возглавляет коллегию «Исторического сообщества Бронкса». Они наблюдают за содержанием дома.

– Он тоже любитель По?

– Насколько мне известно, нет, детектив. Мы встречались на благотворительных мероприятиях здесь, в оранжерее, но никогда не говорили о литературе.

Майк подмигнул мне.

– А с другой стороны – что такое полчаса? – не унимался библиотекарь. – Хотите взглянуть на дом? Может, заедем в наш кафетерий и выпьем по чашке кофе…

Упоминание о Гвиди наверняка обострило аппетит Майка.

– Ваша машина припаркована рядом, – твердил Зельдин. – Дом обычно закрыт по будням до часу дня. Я прослежу, чтобы вас кто-нибудь сопроводил и все показал. Это крошечное местечко, мистер Чэпмен. Даже если растянуть прогулку, у вас не уйдет больше пяти минут.

Фелпс высадил нас у кафе. Мы втроем отправились выпить по чашке кофе, определиться с планами работы на ближайшие несколько дней. Но прошел почти час, прежде чем прозвенел мой сотовый и Зельдин сообщил, что нас ожидают.

В одиннадцать тридцать мы выехали из Ботанического сада и направились к пересечению Гранд-Конкорс и Кингзбридж-роуд. Фермы восемнадцатого века давно уступили место импозантным квартирным домам начала двадцатого столетия, которые теперь сменились мрачными жилыми зданиями с решетками на окнах и дверях – это так характерно для стран третьего мира. Волны иммигрантов заселяли это место. Они надеялись начать в городе успешную жизнь. Здесь все было на испанском, начиная от PEPITO'S PAYAYAS до MIGUEL'S FRITAS. И над всем этим висел большой рекламный щит с улыбающейся Дженнифер Лопес в ее самых последних, самых обтягивающих джинсах.

Неподалеку от Конкорс, окруженный забором из кованого железа, располагался небольшой островок длиной в два городских квартала. В дальнем конце виднелась беседка на возвышении и красивое открытое сооружение с колоннами – они поддерживали позеленевшую медную крышу. Рядом – игровая площадка с горками и постройками для детей – по ним можно было лазить сколько захочешь. Эти сооружения были окрашены в ярко-красный цвет и казались особенно веселыми на фоне окружающих серых фасадов.

Мы оставили машину у парковочного счетчика, рядом с воротами. Под словами «Парк Эдгара По» висел квадратный знак департамента парков со знакомым логотипом в виде кленового листа. Тут же висела рамка с увеличенной подписью писателя.

Я пошла впереди Майка и остановилась на черной дорожке, лицом к лицу к зданию, которое казалось полной противоположностью окружающим нас городским джунглям. Это был белый загородный домик. Когда-то стоял один среди полей. Теперь его простенькая деревянная обшивка, тонкое крыльцо, темно-зеленые ставни и маленький сарай, примыкающий сбоку, выглядели потерянными во времени, посреди асфальта и кирпичей.

Дверь отворилась. Молодая женщина помахала нам с крыльца.

Мы подошли и поздоровались.

– Меня зовут Кэтлин Бейли, – представилась она. – Добро пожаловать в дом Эдгара По. Заходите.

Я вошла в первую комнату. Помещение служило когда-то кухней. Ее восстановили в том виде, какой она имела при жизни По. В тесной кухне стоял сервант и дровяная плита, на стене висели часы, а стол, окруженный стульями, был накрыт для обеда – словно к нам вот-вот выйдет сам поэт.

– Будьте как дома, – сказала Бейли, заметив, что я расстегнула куртку и сняла шарф. – Этот дом, – начала она, – Эдгар По снял в 1846 году, намереваясь привезти сюда свою жену Вирджинию.