Я давно знала, что иудейская религия помогала справляться с такими вещами лучше всего. Не сиди целую неделю в комнате с телом. Похорони до следующего заката солнца и потом оставайся один на один со своей скорбью. Это так не соответствовало устоям католической церкви, в лоне которой вырос Майк. И все это было ему чуждо.

– Ее брат сказал, что поминальная служба через две недели, – продолжал Мерсер. – И Майк сейчас просто ослеп от гнева. Он не знает, на кого накинуться.

– Ты где?

– Хороший вопрос, – сказал Мерсер. – Слышала когда-нибудь о Джеймстауне в Род-Айленд?

– Прямо за мостом в Ньюпорт? А что?

– Мы стоим позади заправки, – осторожно проговорил Мерсер. – Колесим повсюду, с тех пор, как уехали из Манхэттена. Он словно бы ищет ее. Лучше я объяснить не могу.

– Почему вы именно там?

– Когда запищал его телефон, он вышел из палаты, чтобы тебя не потревожить. Он, конечно, не знал, кто звонит и почему. Потом он вернулся и разбудил меня – вероятно, сразу, как только получил известие.

– И что он сделал?

– Он потерял контроль над собой. Взбесился. Потом решил уйти из больницы, пока не перевернул тут все вверх дном.

– У него будет еще время погоревать.

– Потом он стал обзванивать авиакомпании. Узнавал, когда можно лететь. Брат Вэл звонил, чтобы отговорить его от этого.

– Ты все время с ним был?

– В основном. Он рвался к ней домой – это первое, чего он хотел. Он хотел ехать туда один. Наверно, так надо было.

– Конечно.

– Он пробыл там около часа. Когда он спустился, сказал, что ему нужно проехаться, съездить куда-нибудь. Он прихватил с собой ее любимые книги и фотографии. Я предупредил его, что без меня он никуда не поедет.

– Слава богу.

– Майк настаивал, чтобы сесть за руль, я уступил. Он поехал на север по Таконик-авеню. Мы ехали часа полтора до какой-то маленькой гостиницы, где они однажды ночевали. Он остановился перед гостиницей, вышел на улицу и стал ходить вокруг, не говоря ни слова. Потом мы объехали всю северную часть штата Нью-Йорк от Коннектикута до Нью-Хейвена.

Архитектурная фирма Вэл работала над генеральным планом Йельского университета. Майку нравились здания, которые она создавала.

– Они много раз бывали в университетском городке.

– В пять утра мы выехали на 95-ю автостраду, и я подумал, что мы едем на юг, обратно в город. Но он приехал сюда. Они здесь один раз провели выходные, на свадьбе подруги Вэл, прошлой осенью.

– Мерсер, кажется, я знаю, что делать. Джеймстаун в часе езды от парома. Отвези его в Виньярд. Я позвоню своему сторожу, он приедет и откроет вам дом, – предложила я.

– Не знаю, Алекс. Он крушит все вокруг. Он не знает, что…

– Майку там нравится. Вэл тоже любила бывать гам. В одной гостевой комнате есть ее хороший снимок – мы тогда день провели на пляже. В это время года там пусто. Это самое тихое место на земле. Оно чудотворно. Там Майку никто не будет мешать.

– Он не знает, чего хочет. Он даже не шевелится. Он в шоке.

Я молчала почти минуту.

– Мне знакомы его чувства, Мерсер. Скажи ему только одно – это единственное, чем я могу помочь.

Мерсер и Майк знали о моем женихе Адаме Нимане – он погиб за день до нашей свадьбы, когда ехал на остров.

– Хорошо, а как ты?

– Я прилечу через Бостон и буду сразу после обеда.