– Вот оно что. А если Государственный департамент попросит Далакию лишить неприкосновенности? Вас беспокоит публичность процесса? Если совпадут образцы ДНК, что вероятно, то у нас будет самое громкое дело за последние годы.

– Я получил подтверждение из офиса государственного секретаря, Алекс, что если сын Масуана и есть преступник, то им займутся власти в его собственной стране. Это был бы наиболее подходящий приговор, если вы понимаете, куда я клоню. Черт, я никогда не был в Далакии, но у них там публично кастрируют на городской площади.

Я не могла ушам своим поверить.

– Мне больше подходит, если он получит пожизненное без права на досрочное освобождение, судья. Того же хочется и потерпевшим. Долгое беспросветное существование в тюрьме на севере штата Нью-Йорк.

– Вы же знаете, насколько будет сложно и дорого провести такой процесс. А потом еще придется содержать его лет шестьдесят.

– А по-моему, судья, мэр в прошлом году отменил им льготы по налогам за парковку. Этих тысяч, которые город получает от штрафов с ООН и консульств, хватит на сэндвичи мистеру Масуана, пока он не загнется.

Тарноуэр молчал.

– Вы можете меня связать с Баттальей?

– Конечно.

– И еще, Алекс. Этот Фостер – о котором вы говорили, – тот, который в Мидлтаунском окружном суде. Я бы не тратил много времени на этот пресс-релиз. Тот мусорный бак, из которого ваши полицейские взяли доказательства, является собственностью Мидлтаунского окружного суда. Им нужно было вначале истребовать ордер. Ваше дело против него может пойти прахом.

Судья отключился, хотя я собиралась перевести его звонок на окружного прокурора. Ко мне подошла Эллен, и я положила трубку.

– Ходят слухи, что вы вчера ночью здорово поработали.

Было бесполезно спрашивать о том, откуда у нее эта информация. Наверняка Батталья поделился насчет Масуана с Пэтом Маккинни. А тот был не в состоянии держать профессиональные секреты от своей львицы.

– Держим пальцы, – сказала я. – Первичные данные по ДНК пока не готовы.

– Я звонила тебе домой около девяти часов. И отключилась после трех гудков. Глупо беспокоить тебя, когда тебя нет.

– По какому поводу?

Она улыбнулась.

– Джино Гвиди. Сейчас появится.

– В смысле? – не поняла я.

– Он будет здесь с минуты на минуту. Я прижала его адвоката, чтобы тот рассказал нам больше, как ты и просила.

Я улыбнулась Эллен в ответ:

– Отлично сработано. Какие условия?

– Ну, ты знаешь, Алекс, без этого невозможно. Что-то вроде калифа на час.

Она имела в виду прокуроров, которые шли на сделку с подозреваемыми. Это был выход для фигурантов по уголовному делу: можно прийти и рассказать обо всем, что знаешь, и не попасть на скамью подсудимых – давалась гарантия, что полученные сведения не будут использованы против тебя в суде.

– Как ты думаешь, о чем он молчит до сих пор?

– Кирби говорит, что клиент боится публичности. Он считает, что если Гвиди укажет нам правильное направление, то его не следует привлекать к ответственности, если будет найден обвиняемый в одном из преступлений. Я попыталась дозвониться до Чэпмена, когда не смогла связаться с тобой.

– Ты сейчас не пробьешься к нему, Эллен.

– Да? Может быть, я сделала поспешный вывод. Думала, Майк тебе уже рассказал. Он перезвонил мне сразу же, рано утром.

– Майк? – удивилась я.