Гвиди пожал плечами и поднял ладони кверху. Его золотые запонки блестели.

– Может быть, в Новой Англии, – стал перебирать он. – В Андовере или Эксетере. А может быть, в Сент-Поле. Где-то в сельской местности. Он говорил, помню, что любил бывать рядом с лесом. Любил отдыхать в тишине.

– Вы говорили, что он был сиротой. Вам известно, почему? Любая информация о семье Монти может помочь нам в розыске.

Гвиди взглянул на меня и продолжил:

– На встречах он об этом только и говорил. Это типичное поведение наркомана, который сваливает свою вину на других. Он не знал своего отца. Кажется, его мать была служанкой или экономкой у какого-нибудь наследника старой семьи промышленников. Она умерла от болезни крови, когда он был еще ребенком, и его забрал к себе тот самый богач, у которого и работала его мать. Это был самый богатый человек в городе, именно он послал его в пансион и платил за обучение.

– Монти не вспоминал имя того, кто его усыновил?

– В том-то и дело, что его не усыновляли.

Эдгара По тоже не усыновляли, вспомнила я. Алланы не давали ему свою фамилию. Возможно, Монти осознавал параллель между собой и несчастным, издерганным поэтом.

– Он переживал из-за этого? – снова спросила я. Гвиди незаметно переглянулся с Кирби. Тот разрешил продолжить разговор.

– Помните, я говорил, что Монти убил девушку за то, что она предала его?

Мы с Эллен кивнули.

– Понимаете, когда я в прошлый раз пришел из участка, то начал думать об этом. Я думал без конца и кое-что вспомнил из наших с ним тогдашних бесед. Извините, что не захотел тогда говорить об этом.

У Гвиди на лице мелькнуло подобие искренней улыбки.

– Все в порядке, мистер Гвиди, – проговорила Эллен. – Все, что вы нам расскажете, нам обязательно поможет.

Хотелось садануть эту стерву под столом ногой, но я сдержалась. На Гвиди следовало продолжать давить, а не строить глазки или, хуже того, гладить по шерсти.

– Теперь я это понимаю. Тогда я спросил его, что он имеет в виду под предательством. Что девушка ему такого сделала, что у него начались фантазии об убийстве? – продолжал Гвиди, опять переключив внимание на меня. – Вы должны понять, что, когда я услышал эту историю, мисс Купер, я подумал, что это выдумка, галлюцинации наркомана. У всех у нас такие бывали.

Я отвела взгляд от лица Гвиди, пока он говорил, жестикулируя левой рукой, и тут заметила тоненький ствол золотой винтовки в восемнадцать карат в складках отложных манжет.

– Он знал, что я из состоятельной семьи. Для меня начинать все заново, после того, как я натворил дел, означало найти работу где-нибудь на почте или в какой-нибудь фирме – я помню, что говорил об этом. Для Монти же это означало лишь грубый труд где-нибудь на стройке. Там был парень, который приходил на все встречи с книжкой в заднем кармане брюк, он цитировал ее, начиная от классики и заканчивая Филиппом Ларкином и Джеймсом Райтом, – а руки у него выглядели так, будто десять лет назад его приговорили копать траншеи.

– А девушка? – спросила я. – Аврора. Что она ему сделала?

– Покровитель Монти дал ему последний шанс. Он вылетел из пансиона, поступил в университет после школы-интерната, а как только он попал сюда, в город, его занесло с наркотиками и алкоголем. Когда Аврора узнала, кто поддерживал Монти, кто обеспечивал ему подобный стиль жизни, то решила, что этот человек не знает, что все деньги идут на ветер. Она села в автобус и поехала к нему домой. Не знаю, куда именно, в общем, все ему выложила.

– Для чего?

– Пыталась растрясти старика на деньги.