– И все же, – сказала я, – хотя все это могло привести к полной неработоспособности, он сумел создать одни из лучших образцов поэзии и прозы на английском языке. Это просто необыкновенно.

– Настоящий гений. Измученный, истерзанный пытками гений, мисс Купер, – сказал Зельдин. – Если бы он не был успешным поэтом, у Эдгара Аллана По были все задатки серийного убийцы.

– Мистер Фелпс, наш главный смотритель угодий, – встрепенулся Зельдин. – Кажется, вы познакомились с ним вчера вечером.

– Да, мы встречались, – ответила я.

Поздоровавшись со смотрителем, я представила ему Мерсера.

– Скажите им, Синклер, – кажется, они не верят мне. Когда я уходил во вторник, я не слышал о том, что у нас утонул доктор.

– Что вас интересует, мистер Чэпмен? Ведь это я сообщил о происшествии, – с готовностью сказал Фелпс. – Кроме 911, я набрал всего один номер – директора сада. Он предупредил меня, чтобы я не говорил никому из персонала, пока полицейские не покинут парк…

Фелпс подвез Зельдина к большому лифту. Мы спустились на первый этаж.

– Можете оставить свою машину и ехать вместе с нами на фургоне, – предложил Зельдин.

– Куда мы едем? – спросил Майк.

– В табакерку, – ответил тот и рассмеялся. – Это неофициальное название штаб-квартиры сообщества «Ворон».

Инвалидное кресло было установлено в конце фургона. Майк с Мерсером сели впереди. Я устроилась позади Майка.

– Табакерка, говорите?

– В сороковых годах восемнадцатого века, детектив, шестьсот акров этой превосходной загородной недвижимости принадлежало семье Пьера Лорилларда. Пьер, в прошлом французский гугенот, поселился в этой части Вестчестера и начал производство табака в Нижнем Манхэттене. А затем переместил производство сюда, именно на это место – чтобы использовать силу стремнины.

– Это правда, Фелпс? Вся земля принадлежала Лорилларду, когда По приехал сюда? – не верил Майк.

– Да, сэр.

– Он работает здесь почти столько же, сколько и я, – произнес Зельдин. – Благодаря его умению хранить тайны удалось пристроить здесь бумаги сообщества.

– Вам тоже нравится По? – наседал Майк.

– Нет, сэр. Не особенно. Мне нравится Зельдин. Завод слишком привлекателен, чтобы держать его без работы, – ответил Фелпс без тени улыбки.

Я подумала, что так оно и к лучшему – обветренная кожа его лица, казалось, готова была треснуть при первом движении.

– Здесь терли табак? – вступила я в разговор.

– Да, – ответил Фелпс. – Водопады, которые вы видели прошлой ночью… От них работал табачный завод в восемнадцатом веке. Только благодаря водопадам бизнес Лорилларда процветал. В Нью-Йорке нет других водопадов. А первыми ботаническими насаждениями в этом месте были розы. Их сажали специально для того, чтобы добавлять лепестки в табак для аромата.

– И чтобы испортить репутацию Бронксу, – почему-то сказал Майк. – А что там дальше?

Дорога повернула. Справа возвышалось большое здание викторианской эпохи. Белая краска подчеркивала его форму на фоне бледно-голубого неба. Бесчисленные окна отражали редкое февральское солнце.

– Это наше хранилище, – пояснил Зельдин. – Самый большой хрустальный дворец в Америке. Вам надо будет специально сюда приехать, и мы вам все покажем, если позволите. В нем много экзотических растений.