— Господи, да мы уже опаздываем, — всполошилась Ольга.

Полная улыбчивая докторица в крахмальном халате встретила их на пороге кабинета. Оглядев молодую чету, она бережно провела рукой по трогательной округлости Ольгиного живота и повернулась к топтавшемуся в нерешительности Олегу:

— А вы, папа, хотите на свое произведение взглянуть?

Олег дернул шеей и попятился:

— Если нельзя, то я, пожалуй, пойду.

— Нет-нет, проходите, пожалуйста, садитесь вот тут за моей спиной, — рассмеялась врач. — Сейчас мы увидим результат ваших стараний.

Смущенный Олег послушно сел на указанное место. Ольгу уложили на кушетку, оголили живот, намазали его какой-то бесцветной слизью, и действо началось. Врач медленно водила по расплывшемуся животу Ольги датчиком, а Олег напряженно всматривался в экран. Поначалу он ничего не мог разобрать, размытые контуры чего-то свернувшегося внутри Ольги непрерывно шевелились, двигались, перемещались. Олег занервничал, потом догадался, что видит перед собой собственного ребенка. Его поразила огромная голова, а примыкающее к ней пузатое тельце с непрерывно шевелившимися лягушачьими лапками до боли напоминало некое земноводное. Олег невольно зажмурился и вспотел, он не ожидал увидеть ничего подобного. Женщины между тем тихо ворковали между собой, врач комментировала состояние внутренних органов плода, медленно передвигая черную штуковину вдоль живота жены. Наконец она закончила и повернулась к Олегу:

— Ну что, папаша? Как впечатления? Шедевр?

Олег в замешательстве потряс головой и невнятно промычал:

— Потрясающе.

Смесь разочарования и растерянности на его лице рассмешили докторшу. Очевидно, реакция отцов, впервые видевших собственное чадо на ранней стадии развития, была ей знакома. Она покровительственно похлопала Олега по плечу:

— А вы мечтали сразу фотомодель с косами по пояс обнаружить? Нет, батенька, на все нужно время. У вас прекрасный ребенок, похоже, девочка, которая через шестнадцать недель ошеломит вас красотой и гениальными способностями.

Бледный Олег с нескрываемым сомнением посмотрел на оптимистичную докторшу и кивнул головой. Человек воспитанный, он не мог признаться, что, по его глубокому убеждению, увиденное на дисплее не то что моделью, а и ребенком-то назвать язык не поворачивается.

Провожая Ольгу до палаты, он прятал глаза и упорно молчал. На душе было смутно, он чувствовал, что его обманули, подсунули некондицию. Нет, конечно, он не неандерталец, биологию изучал, и даже фото человеческого эмбриона в учебнике помнил, но его терзали смутные сомнения. Ольга будто не замечала его подавленного состояния и возбужденно щебетала, радуясь предстоящей выписке. Перед уходом Олег не выдержал:

— Слушай, а почему у ребенка голова такая огромная? Ты думаешь, это нормально?

— Ну врач же сказала.

— Мало ли чего она сказала. Наши врачи сами ни черта не соображают. Родится потом…

— Кто? — Ольга закусила губу и пристально посмотрела на мужа.

— Неполноценный какой-нибудь.

— Что ты несешь! Знаешь, что? Сам ты… это слово, — Ольга вспылила и отвернулась.

Глава семейства понял, что хватил лишку и бросился извиняться, но тщетно. Ольга улеглась в постель, повернулась к стене и обиженно молчала. Перемирие не состоялось.

В одиннадцать вечера, когда Олег собирался лечь в постель, раздался звонок. Ольга ледяным тоном попросила его собрать вещи и отправиться к маме в Коньково:

— Мы с дочерью оказались недостаточно для тебя хороши. Сами справимся. Чао.

И она повесила трубку.

Глава четырнадцатая

Павел нервничал.