Впрочем, пока этого вопроса мы не касались, разве что в теории, да и то вскользь. А весь последний месяц, кроме учёбы и тренировок мы снова упражнялись в шагистике, готовились к параду в честь Первомая. Да, время в армии летело незаметно, казалось, вот только была вся эта суета с призывом, потом присяга, Новый год, а вот на дворе уже весна. Первые полгода службы практически пролетели и скоро мы из «духов» должны были превратиться в «слонов», но с этим была проблема.

Дедовщины у нас в роте не водилось ни в каком виде. Нет, в части были так называемые старослужащие, но во-первых, они и сами были призваны уже в достаточно взрослом возрасте, во-вторых, практически никто из них в части не жил, только самые залётчики, остальные предпочитали снимать квартиры в посёлке. Ну и последний момент, кроме негласной армейской традиции, больше никаких мер воздействий на так называемых «духов» у них просто не было. Попробуй дай мне по ушам, так можно и свои потерять. За мной не заржавеет.

В других ротах, где служили Юниоры и Разрядники внутренняя иерархия всё же сохранилась, но их просто было больше и призывы шли как положено, а не как у нас, если соберут достаточно Кандидатов и Мастеров. Собственно, поэтому обычно наша рота пополнялась только осенью, в весенний не успевали, будущие стражи родины массово защищали дипломы и кандидатские. А вот к осени они уже освобождались, оформлялись на работу и тут их и поджидали военкомы.

Мне просто повезло со временем, иначе пришлось бы служить с Разрядниками. Не то что меня это напрягало, но там по любому не удалось бы избежать определённых эксцессов. Мне и так хватало проблем, хотя последнее время в нашем противостоянии с замполитом образовалось некоторое затишье. То ли у него темы закончились, то ли понял, что на меня это не действовало, но Калныныш оставил меня в покое. Да и с парнями из роты отношения выправились.

Оно, конечно, когда с подачи товарища майора меня всячески обличали, я казался самим воплощением антисоветчины, но время шло, а я крамольных разговоров не вёл, от нарядов не косил, заграничными шмотками не козырял, деньгами не сорил, да и вообще свою исключительность никак не выпячивал, предпочитая быть как все. Особого отношения офицеров ко мне тоже замечено не было, разве что Кулешов чаще всего выбирал в качестве спарринг-партнёра, но тут неизвестно, кому больше повезло, то ли мне, то ли тем, кого не выбрали. Бился инструктор жёстко и от нас того же требовал. Короче не тянул я на контру поганую и буржуйского шпиона.

Ещё один фактором, на мой взгляд, оказавший значительное влияние для нормализации отношений в коллективе, оказались мои боевые качества. Занятия по рукопашному бою никто не отменял, да и все парни в той или иной мере умели боксировать и бороться. Но мало кто мог делать это на моём уровне, а уж если речь заходила об вооружённой схватке, то мне и вовсе не было равных, особенно если имелась возможность выбрать не нож, а хотя бы палки.

Почему хотя бы? Да потому что-то же «Лезвие», прекрасно ложилось на предмет, это оказалось как раз та техника, что я подсмотрел у африканцев в Париже. И я не советовал бы обычным людям пытаться сражаться врукопашную с энергетом, вооружённым даже палкой. Порубит в капусту. Эти техники мы тоже отрабатывали, но не сегодня. Сегодня у нас был день дистанционных атак и к вечеру даже я с трудом таскал ноги. Монотонная работа выматывала скорее морально, а учитывая, что я параллельно отрабатывал другие техники или в уме решал задачи, просто для улучшения контроля двух потоков сознания, так что уставал не меньше остальных. И очень удивился, когда перед отбоем к нам в казарму буквально ворвался Калныныш, с нашим командиром роты и ещё парой смутно знакомых офицеров из части.