Казалось, чего уж проще: найти кого-то в супруги, чтобы надеть на него корону. Она всегда понимала, что однажды волшебство станет для неё непереносимым грузом, а потому необходим был кто-то, чтобы его разделить. И уж родители ни за что не давали ей об этом забыть. С шестнадцати лет начался поток претендентов. В очередь записалась почти тысяча женихов. Медиа ринулись с жаром обсуждать подробности. В журнале «Корона» даже завели колонку с рейтингом кандидатов под названием «В запас – не для нас».

Поначалу ей было забавно, потому что всё напоминало глупую игру, пока не случился первый приступ неконтролируемого волшебства. До сих пор она лишь отдалённо представляла себе, на что это похоже. И внезапно давление стало реальным, непереносимым, как будто она оказалась внутри песочных часов и вот-вот упадёт последняя песчинка!

Вот почему она считала, что это должен быть Зейн.

Он же был её лучшим другом. И она, как дурочка, решила, что это единственный выбор. Даже как-то спросила его однажды. Им было по семнадцать лет, они сидели на парапете возле Западной башни. Мама терпеть не могла это крыло замка, потому что сколько бы гобеленов ни повесили на стенах и ни зажгли волшебных каминов, сквозняки всё равно находили себе щели, и от них звенел драгоценный фарфор на столах. Зато Эвелин с Зейном это место нравилось: здесь ветер как будто подталкивал их к исследованию тайных переходов, раздувая занавеси над скрытыми под ними дверями и срывая паутину над заброшенными лестницами. Так они нашли лестницу, ведущую на самый верх цитадели, откуда видно было весь Кингстаун с окрестностями.

Иногда ей хотелось стать частью жизни мира внизу, как это было позволено Зейну. Он часто рассказывал ей о своей обычной школе, хотя, будь её воля – она отправила бы его в ту же элитную академию, где училась сама. Она уважала его решение не позволять его статусу Таланта давать слишком много привилегий. Дразнила его за увлечение стариной. Несмотря на явную перспективу стать суперзвездой в синтетической фармакопее, он старался как можно больше узнать о традиционных методах алхимии – причём, как правило, за спиной у своего отца. Это была ещё одна причина, по которой они с Зейном так любили исследовать старое крыло замка. Зейн надеялся найти здесь тайник со старыми книгами или гримуарами – что угодно, что дало бы ему преимущество, которым он не будет обязан отцу.

Принцесса не препятствовала. Она считала, что потому и влюбилась когда-то в Зейна – он был её единственным другом, и она готова на что угодно, лишь бы не потерять его. Конечно, сейчас, после знакомства с Лин, она понимала, что это было ошибкой. Она не любила Зейна, просто боялась, что брак с кем-то другим обречёт её на жизнь с чужим ей человеком. По крайней мере, она была уверена, что Зейн ей нравится.

Здесь же, на этом парапете, прислонившись затылком к стене, чьи камни ещё хранили солнечное тепло, она набралась отваги и спросила:

– Ты сделаешь кое-что, если я попрошу?

– Что именно?

– Женишься на мне?

Он рассмеялся, и тогда его смех показался принцессе жестоким.

– Однажды тебе вскружит голову какой-нибудь парень, и ты и думать обо мне забудешь!

– А что, если этого не случится?

– Эй, успокойся, – наверное, он почувствовал напряжение в её голосе и ласково взял за руку. – Я просто хотел сказать, что до этого вообще не дойдёт. И тебе не нужно меня просить, потому что вокруг найдётся миллион желающих сказать тебе «да»… – Он серьёзно посмотрел на неё и добавил: – И потому, что ты знаешь, что я так не скажу.

Сердце в груди болезненно сжалось, хотя она и так знала ответ. Он и без того нёс на себе груз множества обязательств перед отцом, и она не могла утяжелять его ношу, принуждая к браку, которого он не хотел.