– Он способен определить соотношение между добром и злом в твоей душе,

– заметила Орб.

– Тогда он знает, – просто ответил ударник.

Машина снова неслась сквозь пейзаж.

– Нет, – сказал Танатос. – Узнаю, только если прочту твой баланс, а я никогда не делаю этого без причины.

– Так ты можешь сказать, спасемся ли мы? – спросила Луи‑Мэй.

– Нет, я могу только определить баланс на текущий момент. Ваше спасение целиком и полностью в ваших руках.

– А ты не… не узнаешь мой баланс? Я знаю, что грешна, и…

Танатос обернулся к ней, бросив руль. Машина и сама прекрасно знала дорогу. Танатос вытащил оба своих камня и провел ими вдоль тела Луи‑Мэй. Светлый камень мерцал и переливался, сверкая все ярче и ярче. Темный вспыхнул лишь пару раз и почти не помутнел.

– В твоей душе примерно девяносто пять процентов добра. Тебе придется грешить долго и постоянно, чтобы хоть немного приблизиться к Аду.

– Но я иногда думаю о таких дурных вещах, и…

– Сестренка! – рассмеялся ударник. – Если бы мысли влияли на эту штуку, я давно бы уже сгорел синим пламенем! Имеет значение только то, что ты делаешь!

– Верно, – кивнул Танатос.

– Но…

– Проверь меня, – сказал ударник. – Я вам покажу, что значит черная душа!

Танатос повторил ту же процедуру с ударником. Оба камня мерцали и вспыхивали. Когда Танатос соединил их, шар начал медленно опускаться вниз.

– Баланс у тебя отрицательный, хотя не слишком. Немного правильной жизни – и ты его исправишь.

– Но я же принимаю АП! – воскликнул ударник. – Да еще и заколдованную! Мы все такие! Нас ждут вечные муки!

– Даже проклятие не абсолютно. Должно быть, ты частично искупил свою вину. Думаю, ты сильно улучшил свой баланс, когда поддержал Луи‑Мэй. Помнишь, как она пела с вами в тот раз?

– Так по‑другому‑то просто нельзя было! – возразил ударник. – Она хорошая девчонка, и нечего было ее смущать!

– То есть ты понял, что есть добро в данной ситуации, и поступил соответственно. Мысли действительно не принимаются во внимание – но не в том случае, когда они послужили мотивами поступков. Ты помог девушке из альтруистических побуждений. Ты хочешь поступать правильно и по возможности так и делаешь. Это компенсирует зло, которое накапливается в твоей душе из‑за вашего образа жизни.

Ударник был поражен:

– Но я это сделал не из‑за какого не из‑за баланса! Я просто… Ну, иногда, короче, ты просто поступаешь так, как правильно. Тут нет выбора, просто так оно и есть.

– Именно поэтому такие поступки и засчитываются, – молвил Танатос и снова вернулся к рулю.

– Не понял, – пробормотал ударник. – У меня же не было выбора, чего ж тут считать‑то?

– Я думаю, он хочет сказать, что другой человек мог на твоем месте думать иначе, – сказала Орб. – Он мог выбрать неверный путь или вообще ничего не заметить. Твое сознание не оставило тебе выбора, и вот это как раз и считается.

– Именно так, – кивнул Танатос.

– Черт возьми, – задумчиво пробормотал ударник.

Автомобиль снова начал тормозить. Вскоре он остановился у ворот поместья Луны.

Все вышли из машины. Музыканты вытащили инструменты. Орб, как всегда в таких случаях, держала арфу на коленях.

После этого Морт снова превратился в коня и начал щипать траву на ближайшем газоне.

Парни из «Скверны» уставились на него, не веря своим глазам.