– А знаете, – сказал вдруг ударник, – я однажды слыхал, что это вовсе не милашка прощается со своим приятелем, а его старый отец. Это ведь совсем меняет дело.

– Истолковать можно по‑разному, – согласилась Орб. – Хотя я привыкла считать, что с Дэнни, призванным на войну, прощается его возлюбленная. Но думаю, вы правы. Если бы у нас был певец…

– Да не, не надо, – передумал ударник. – Но знаешь, если бы могли это как‑то показать…

Они попробовали. Ударник бросил свои барабаны и встал в позу, изображая Дэнни. Орб сосредоточилась на арфе, предоставив Луи‑Мэй петь одной.

Орб и другие два музыканта из «Ползучей скверны» сыграли вступление, ударник с Луи‑Мэй вышли на середину комнаты. Там они остановились, глядя друг другу прямо в глаза, и Луи‑Мэй начала петь.

О, Дэнни, мой мальчик, трубят, зовут рога В долинах, ложбинах, на горных склонах.

Падают листья с осенних кленов.

Я буду ждать, ты должен идти на врага.

Чем дольше она пела, тем сильнее чувствовалась магия. Ударник и Луи‑Мэй смотрели друг на друга не отрываясь, как будто действительно прощались и никак не могли расстаться. Потом все увидели призрачные горы и услышали, как звуки трубы, которые органист извлекал из своего инструмента, эхом катились по склонам холмов. Легкий ветерок шевелил ветви воображаемых деревьев, и листья, кружась, падали вниз, потому что была осень. Тот же ветер шевелил волосы и платье Луи‑Мэй, и она от этого казалась еще красивее.

Когда песня закончилась, что‑то случилось с исполнителями. Ударник шагнул к Луи‑Мэй, она бросилась ему навстречу, и они обнялись так крепко, словно действительно виделись в последний раз. После долгого поцелуя молодой человек развернулся и пошел, спотыкаясь, вниз по склону холма, а девушка смотрела ему вслед, и по щекам ее текли слезы. Они знали, что никогда больше не встретятся.

Музыка кончилась, а вместе с ней и наваждение.

– Вот это да! – сказал гитарист. – Я готов был поспорить, что у вас любовь!

– Я и сам думал, что втюрился! – сказал ударник, выходя из соседней комнаты. Он взглянул на Луи‑Мэй и поправился: – А может, и сейчас так думаю.

Девушка застенчиво отвела глаза.

– Может быть, – согласилась она, утирая слезы.

– Я посмотрю, что у нас со свободными вечерами, – раздался незнакомый голос.

Все обернулись. В дверях стояла Луна с каким‑то незнакомым пожилым господином.

– Это директор Центра искусств Кильваро, – сказала Луна. – Я попросила его зайти сюда и прослушать вас. Мы решили, что лучше будет вас не прерывать.

– Мы определенно хотим вас пригласить, – сказал директор. – Я уверен, что в течение ближайших двух месяцев у нас найдется свободный вечер. Мы – организация общественная, так что денежное вознаграждение будет чисто символическим, но показать себя вы сможете. Если вы согласитесь на эти условия…

– Они согласны, – сказала Луна.

– То в ближайшее время я с вами свяжусь, – закончил директор. Луна вышла его проводить.

– Центр искусств? – переспросил гитарист.

– Это очень престижное приглашение, – объяснила Орб. – После удачного выступления там мы сможем получить приглашения откуда угодно.

– Это здорово! – воскликнул органист. – Но у нас ведь только одна песня! И как же мы состряпаем целый концерт?

– Думаю, надо поискать еще, – сказала Орб. – Попробуем сольные номера с добавлением групповых эффектов.