|
В больницу может попасть кто угодно. Конечно, большая часть пострадавших, как водится, на ожоговом, но у них есть и другие отделения — психиатрическое, например… Неужто и впрямь какие-нибудь педофилы? Педофилы-изуверы, например?! Маньяки?!» Адорабль содрогнулся. Полоса света надвигалась неумолимо, с каждой минутой отъедая малую толику безопасного пространства. «Нет, вряд ли… Как версия — имеет право на существование, но в таком случае он должен был быть хорошо знаком с негодяями… Работай Пшелвдупский психиатром, я бы рассматривал эту возможность всерьез. А его специализация — хирургия… Все должно быть проще, я это чувствую… Гм… А что, если… Он сам? Мстит мне за отказ обработать Адриадакис? Нет, в таком случае ему не надо было везти меня в бар, привлекая внимание нежелательных свидетелей… Он же не полный идиот, и наверняка понимает, что Хорхе и остальные будут рыть землю… Опять тупик». Вундеркинд тяжело вздохнул и утер со лба капельки пота. Становилось жарковато. К тошноте и головной боли добавились муки жажды. «Это еще цветочки… Вот когда до меня доберется солнце, будет НАСТОЯЩАЯ пытка… Неужели нет никакого выхода?! Думай, думай… Ладно, а как бы я сам поступил на месте Збышека? На месте этого гнусного, уродливого, прыщавого, закомплексованного и злопамятного негодяя? Итак, что мне надо? Завоевать любовь шикарной девушки. Любой здравомыслящий человек постарался бы узнать барышню лучше, сделаться ее другом — ну, а там уже можно подкатиться с нежными чувствами… Но мне это и в голову не приходит! Ха, зачем — если есть Адорабль и его третий глаз?! Кстати, как он узнал? Ладно, сейчас это неважно… А кто еще может помочь, если благородное Дитя Нации с негодованием отвергнет подлую просьбу? Вроде бы никто… Любовь, ненависть — это же глубинная психотехника… Вносить столь мощные коррективы в человеческий разум способен только великий эгоист… Хотя — очень сильные, но кратковременные изменения психики могут вызывать некоторые алкалоиды; есть вроде умельцы, добывают из местных растений… Говорят, подобными составами пользуются «люди-пауки» — самая, пожалуй, закрытая и таинственная из преступных организаций Аристопала… «Люди-пауки»!!!»
У Адорабля перехватило дыхание. «Сатори» было столь мощным и неожиданным, что он едва не обделался — слава богу, все лишнее вышло из организма перед самым похищением. «Ну конечно, как я раньше не понял очевидного! С кем крутил какие-то темные махинации душка Альбэр? Чья «семья» — единственная из всех — практически не пострадала от полицейского произвола чертах? Кто способен в должной мере оценить мои таланты гипнотизера и принудить работать на себя? Пшелвдупский, гнида… Ты нашел-таки возможность воплотить в жизнь свои параноидальные замыслы… Ну погоди, дай мне только выбраться отсюда!» Тени оставалось все меньше. Адорабль отполз к самой стенке и сел, прислонившись спиной к бревнам. Так, значит, «люди-пауки»… Что он знает о них? Пожалуй, немногим больше, чем простой обыватель. В отличие от прочих преступных кланов, этот не имел собственной резиденции, а члены его были настолько хорошо законспирированы, что ничем не отличались от простых горожан. «Пауком» мог оказаться абсолютно любой… «Не здесь ли кроется секрет их удачливости? Люди боятся рассуждать на эту тему, отсюда и своеобразное табу… О-хо-хо, положение невеселое… Мои ребята прошибут любые стены и скрутят в бараний рог кого угодно; но для этого им надо видеть врага… Хватит кому-нибудь ума заподозрить Збышека? Ох, вряд ли… Разве что Адриадакис, но ее сейчас нет…» А что если его верная помощница тоже попала в ловчие сети мерзавцев?! Младенец судорожно вздохнул. |
