И такое сильное чувство прозвучало в его голосе, что Ленина рука сама вытащила из сумки ту самую черную записную книжку профессора Согурского, которую она нашла в старом пианино, когда пыталась на нем играть.

— Это она! — воскликнул Геннадий, протянув руки к черной книжке, — Это записная книжка моего учителя, профессора Согурского! Здесь записаны его последние мысли!

Он схватил книжку, открыл ее… и поднял на Лену разочарованный взгляд:

— Я ничего не понимаю… здесь какие-то бессмысленные, непонятные знаки…

— Записи в книжке зашифрованы, — проговорила Лена.

— Зашифрованы? — Геннадий снова уставился на текст. — Неудивительно… профессор не хотел, чтобы его записи попали в чужие руки… однако не пойму, какой здесь использован шифр…

— Кажется, я знаю.

— Какой же?

— Я не знаю, какой это конкретно шифр, но догадываюсь, как его можно прочитать. Для этого нам нужно перейти на веранду.

Геннадий взглянул на нее удивленно, но не стал спорить.

Они отправились на веранду.

Лучи яркого летнего солнца проходили сквозь цветные стекла и падали на стол мозаикой разноцветных пятен.

Лена положила книжку своего деда на стол, открыла ее и достала удивительное зеркало.

Зашифрованный текст, отразившись в зеркале, преобразился в понятные, осмысленные слова — слова, которые Лена один раз уже прочитала.

«Тому, кто читает эту книжку — будь очень, очень осторожен…»

Геннадий взволнованно заглядывал через ее плечо, читая завещание своего учителя.

Вот они прочли последние слова, которые Лена уже читала:

«…либо история с подожженными кораблями — вымысел, либо Архимед владел какой-то неизвестной нам чрезвычайно передовой технологией… Ответ на этот вопрос мне удалось получить, когда в мои руки попало…»

На этом месте текст, как и первый раз, снова сделался совершенно непонятным.

Геннадий разочарованно взглянул на Лену:

— А как прочитать дальше?

— Есть у меня мысль… я не случайно пришла сюда, на веранду. Думаю, что профессор делал эти записи именно здесь, на этой веранде, и использовал для шифровки свет, прошедший сквозь цветные стекла.

— Это возможно, — оживился Геннадий, — воздействие света разной длины волны может менять цвет чернил, а значит — и начертание самого текста…

Лена не стала вдумываться в его слова. Она передвинула книжку и зеркало так, чтобы на них падал зеленый свет.

Но ничего не произошло.

Еще немного передвинула, теперь книжка попала в пятно оранжевого света…

И тут текст изменился. Он стал осмысленным.

«Для того, чтобы понять суть открытия, сделанного Архимедом, следует проанализировать выводы из теоремы Эрроу, а именно…»

Дальше снова последовали непонятные значки.

Лена разочарованно повернулась к Геннадию:

— Дальше опять шифр!

— Да вовсе это не шифр! — отмахнулся тот. — Это математические формулы и выкладки… удивительно! Профессор все же был гений! Эти его выкладки просто удивительны! Я думал о чем-то подобном, но остановился на полпути…

Геннадий в увлечении прочитал несколько страниц, затем повернулся к Лене:

— А вот теперь действительно начался зашифрованный фрагмент. Нужно что-то сделать…

Лена кивнула и начала медленно передвигать книжку вместе с зеркалом по столу. Сначала она поймала желтый свет — но при этом ничего не изменилось…

Затем зеленый…

И снова таинственные значки шифра превратились в ряды математических формул.