— Старпом, — представился крепкий мужик, ростом чуть пониже Радима, но с внушительными кулаками и квадратным лицом, на котором хватало шрамов. — Там я был речником, ходил на буксире, отсюда и погоняло. Раньше меня Максимом Александровичем Фокиным величали. Рад, что, наконец, к нам в анклав заглянул самый настоящий ходок, а то за десять лет, что я тут, только одного видел. — Они обменялись рукопожатиями. — Значит, договорились, за сотню граммов зеленого железа избавите нас от Зануды. Что ж, цена приемлема. Дорого, конечно, но я готов раскошелиться, лишь бы он исчез. Хоть и рукастый, но проку с этой депрессивной личности никакого. Честно, я уже подумывал устроить ему несчастный случай, так он меня допек. А знаешь, я еще пятьдесят накину, если ты мальца одного заберешь, который в зеркало провалился, ему всего восемь, и осталось у него неделя.

— А чего сразу про него не сказал? — Радим с укоризной посмотрел на Ивана.

— А кто я такой, чтобы за него решать? — покачал головой тот. — Да и знаю я, что он не захочет уходить, в отличие от зануды, свыкся он, и я к нему прикипел. А там, с той стороны, его ничего хорошего не ждет, мать пьет, отца нет. Смотрю на нее иногда через зеркало, счастлива она была, что сын сгинул, она ведь заяву по пропавшему подала в ментовку только спустя неделю. А до этого синячила, не просыхая, с каким-то колдырем. Да и после сынка не вспоминает, пропивает, что можно.

— Понимаю, что прикипел ты к пацану, — подал голос Старпом, — но и ты, Холодный, пойми, не место ему тут.

— Не спорьте, — видя, что сейчас эта парочка зацепится языками, и это затянется надолго, прервал их спор Вяземский. — Если мальчишка не захочет уходить, я не потащу его с собой. Это его дело, он достаточно разумен, чтобы выбрать, что ему лучше.

Старпом неодобрительно покачал головой, Иван же наоборот расцвел.

— Странно, — хмыкнул Радим, — для Холодного у тебя слишком много эмоций.

— Так мне не за деревянную рожу прозвище дали, — развеселился Иван, — фамилия моя — Холодов. Но погремуха Холод не прилипла, а вот Холодный — очень даже.

— Ладно, Дикий, — произнес Старпом, — думаю, мы видимся не последний раз. У нас есть то, что нужно тебе, зеленое такое железо, которое зеркальщики очень ценят, а ты можешь нам закидывать необходимое с той стороны, одежду, например, сам видишь, в каких мы обносках ходим. Наши хваты не могут достать все, что требуется, в основном еду, и мы готовы это менять на миродит.

Радим кивнул, предложение интересное.

— Вот только, боюсь, вы не сможете отбить им поставки. У меня за спиной нет склада, с которого можно забрать требуемое, мне придется все закупать, а это деньги. Миродит — интересный товар, только вот он не отобьет мои затраты в виду редкости. Ну, сколько вы сможете мне скидывать? Триста граммов в неделю? Сдам я его, это тысяч на тридцать. Закуплюсь на эти же деньги, притащу вам, цены растут, кризис… Мне, что с этого?

— В накладе не будешь, — заверил его Старпом, — часть продаешь, часть себе на карман.

— Я подумаю, — не торопясь соглашаться, ответил Вяземский. — Ну что, идем?

— Идем, — согласился командир потеряшек, — нам на первый этаж, Зануда там обретается, и Илья, который пацан, тоже.

— Как вы тут живете? — глядя, как по торговому центра помимо вполне обычных людей бродят десятки зеркальных фантомов, поинтересовался Радим.

— Поначалу плохо, все на них отвлекаются, мельтешение раздражает, только ночью приходит покой. А потом привыкаешь, почти не замечаешь. Больше раздражают звуки, прорывающиеся с той стороны. Хорошо, этот торговый центр не самый популярный, народу тут не так уж и много.