|
Нет. Она столько раз причащалась после первого удара... К тому же в последний день, она уже ничего не понимала, наступил паралич. (Плача.) Она никого не узнавала. Этот жалобный голос пробуждает в нем неожиданный отклик. Мари. Мама, надо показать отцу одну из последних фотографий бабушки. Сесиль смотрит на Жана, он опускает голову. Сесиль (нерешительно). Если хочешь, дитя мое. Они остаются вдвоем. Это пребывание наедине, в такой обстановке... Они избегают смотреть друг на друга. Подсознательно и он и она надеются, что будет произнесено слово прошения, слово дружбы... Но дверь открывается. Мари снова между ними. Минута прошла. Теперь они могут расстаться: им нечего больше сказать друг другу. VI "Париж, 25 апреля. Я пишу Вам, мадемуазель, чтобы сообщить, что с самого приезда господин Баруа тяжело болен плевритом. Он так ослабел, что почти не говорит. Сегодня утром врач привел двух других: они долго пробыли около больного; они сказали, что пришлют, сиделку, и спросили, есть ли у моего господина кто-либо из близких. Я думаю, что правильно делаю, предупреждая Вас, мадемуазель, Ваш преданный слуга Паскаль". Два дня спустя. Вечером. Мари в комнате Баруа вместе с врачом. Сесиль сидит в передней. Ничто больше не удерживало ее в Бюи, и она решила поехать с дочерью в Париж. Но, увидя, как тяжело болен отец, Мари перебралась к нему. А Сесили, покинувшей насиженное место, пришлось поселиться в пансионате поблизости; она выходит оттуда только для того, чтобы справиться о больном. Появляется врач в сопровождении Мари. Мари. Возвращайтесь скорее, доктор, не оставляйте нас одних... На ее лице - страдание. Плача, она бросается в объятия матери. Сесиль боится расспрашивать. После полудня он ужасно переменился. Доктор ни за что больше не ручается. Он просит созвать еще один консилиум вечером. Он не решается снова делать пункцию без согласия других врачей... Сесиль (дрожащим голосом). Он страдает? Мари. Немного меньше. (Рыдая.) Сиделка говорит, что это плохой признак... Ах, мама, не утешайте, мне легче, когда я плачу! Это ужасно... Он только что позвал меня... И произнес ваше имя, дважды... Молчание. (Внезапно.) Мама, ступайте к нему. Сесиль не сопротивляется; ведь это в последний раз: смерть уже в доме. Она в ужасе от неотвратимой катастрофы, которая увековечит их разрыв. Никогда она не чувствовала себя такой виноватой. Она пересекает, почти не глядя, рабочий кабинет; входит в спальню, замечает кровать, мертвенное лицо. |
