Спустя три дня настал момент истины. Я залил новое масло в коробку, даже свечи из магазина упёр. Хотя сейчас это уже не считается, ведь если у вещи нет хозяина, это нельзя назвать кражей. Бензин так же достался не вполне законным путём, если, конечно, считать по меркам старых правил.

Я выкатил мотоцикл из гаража, вставил ключ в замок зажигания, повернул и замер. Снова накатило странное чувство, некая ностальгия. Отгонять её не хотелось, напротив, я наслаждался моментом. Затем всё же поставил ногу на кикстартер и с силой надавил. Двигатель провернулся, но заводиться не пожелал, оно и неудивительно, техника довольно долго простояла без работы, да и зажигание не отрегулировано.

Ещё несколько попыток выдали нулевой результат, пришлось лезть разбираться. Первым делом по очевидным местам: открыт ли кран подачи топлива, есть ли искра. Затем ещё пару раз вдарил по ножке и решил попытать удачу другим методом. Уж если с толкача не заведётся, тогда придётся снова браться за ключи и отвёртки.

Прямо за гаражом небольшой пригорок, уклон несильный, зато продолжительный, инерция поможет. Упёрся в ручки и придал технике ускорение. Как только скорость оказалась достаточной, выжал сцепление, включил вторую передачу и слегка добавил газу. Отпустив сцепление, сразу почувствовал сопротивление двигателя. Тот несколько раз провернулся вхолостую, после чего схватился, и я едва не утратил контроль над мотоциклом, когда тот резко ускорился. Вовремя отреагировал, поставил стопу на подножку, оседлал транспорт и с каким-то щенячьим восторгом довернул ручку газа. Но мотор, вместо того, чтобы увеличить обороты, захлебнулся и едва не заглох. Значит всё-таки зажигание, хотя, может, и карбюратор, ладно, разберусь.

Ещё пара часов, и мотоцикл уже подхватывал с половины оборота. Я радовался как ребёнок. Впервые за долгое время меня не посещали мысли о Марине, и перестало глодать невыносимое уже чувство вины. Видимо, не просто так я взялся за ключи, работа отвлекла, помогла снова встать в строй, даже голова заработала более ясно.

Оставаться здесь на ещё одну ночь – опасно. Нашумел я изрядно, так что лучше подыскать себе другое место, вопрос: где? Может быть, стоит сразу махнуть в Елатьму, всё же я в первую очередь именно за этим сюда пришёл.

* * *

В ту ночь мы долго отходили в лес, пока не выбрались к землянке. Егеря имели несколько таких на территории заповедника, здесь хранились различные запасы, по всей видимости, на чёрный день. А может быть, просто ради того, чтобы каждый раз не мотаться на центральную базу. Домики часто обносили, а эту пойди ещё рассмотри за высокой порослью, к тому же в низине оврага. По крайней мере, такое объяснение дал Штык, а как уж и зачем оно на самом деле – хрен его знает. Даже если и готовился к худшему человек, нет в том ничего зазорного, напротив, сплошные плюсы.

Первые двое суток я лежал пластом. Отбитое тело болело так, что без стонов и до туалета не дойти. А ведь в ту ночь я её практически не чувствовал. Впрочем, так всегда: самая острая боль после драки как раз на следующий день. Помню, однажды в молодости, десять на десять схлестнулись, так я после этого несколько дней есть не мог, скулы болели. А в тот день ничего, чуть ли не до утра всей толпой пили. Сейчас самочувствие не намного лучше, только в основном тело болит, рёбра да спина.

Ольга тоже передвигалась с трудом, били её, возможно, даже жёстче, чем меня, да и не приучено женское тело к подобным вещам. Плюс лодыжка распухла так, что она чаще на одной ноге передвигалась, потому как ступить на больную было невозможно. Но Штык нас не понукал, кормил, поил, топил печь, а днём уходил на охоту и поиск других припасов. Консервы, что ровными рядами стояли на полке, не трогал, оставляя на крайний случай, да и не было в них нужды, ведь на то он и егерь, что лес знает, как свои пять пальцев. Дичи и рыбы в заповеднике в достатке, как, в общем-то, и грибов с орехами.