В ее нетерпеливом голосе внезапно прозвучало столько тревоги, что Рене улыбнулась.

— Конечно, не буду, — ответила она. — Нам придется найти вам новое платье. Я смогу предложить только одно, а в остальных меня уже видели.

— Как вы добры! — воскликнула Корнелия. — Но какая еще женщина сделала бы столько для меня?

— Для вас и для Арчи, — сулыбкой сказала Рене. — А теперь, дорогая, вы должны переодеться и поспешить обратно в отель.

Мари сложила одежду Корнелии на стуле в спальне Рене. Корнелия взглянула на свои вещи с отвращением.

— Как я ненавижу это платье теперь, когда знаю, что могу выглядеть иначе!

— Да, вам нужны новые наряды, и как можно больше, — задумчиво произнесла Рене. — Вас оденет сам Уорт. Мы отправимся к нему сегодня же.

— Сегодня? — в смятении повторила Корнелия. — Но каким образом? Как мне сбежать?

— Вы ведь не знаете, какие планы у вашего мужа? — спросила Рене. — Так вот, я предлагаю вам заявить о своем желании купить несколько парижских туалетов, о которых столько говорят. Если не ошибаюсь, герцог найдет сотню причин, чтобы не сопровождать вас в этой экспедиции. Французы любят посещать портных, англичане — ненавидят и презирают это занятие. В магазинах и ателье они чувствуют себя неуютно.

— Да, это так, — рассмеялась Корнелия, — трудно представить моего мужа в женском магазине.

— В таком случае все прекрасно. Когда освободитесь — сразу сюда. Тогда вы сможете переодеться и поехать со мной по магазинам как Дезире.

— Появиться на улице в дневное время? — спросилаКорнелия. — По-моему, это огромный риск!

— Чепуха! Я же говорила, что герцог не узнает вас, и оказалась права. Никто бы ни на секунду не заподозрил, что изысканная, большеглазая светская дама, которой все восхищались в «Максиме» — это старомодная герцогиня Роухамптон, прибывшая всего несколько часов тому назад в отель «Ритц» с темными очками на носу.

— А ведь и правда, — удивленно согласилась Корнелия. — Мне самой едва в это верится. Все чудится, будто я во сне, а когда проснусь, то вновь окажусь в Лондоне и примусь горько плакать в подушку, потому что не так красива, как тетя Лили. — Она замолчала на секунду, глядя на себя в зеркало, а потом была вынуждена признать: — Я действительно не так красива и никогда другой не буду.

— Красота — это еще не все, — ответила Рене. — Меня ведь нельзя назвать красивой, не так ли?

— Нет… то есть… не знаю, как ответить на ваш вопрос, — запнулась Корнелия.

— Нужно ответить правду, — сказала Рене. — Я не красавица, и все же мужчины любят меня, но не за мою внешность, а за то, какая я, за мой характер, за мою личность, за ум, за тело и — увы! — за все вместе. Женщина может предложить мужчине не только хорошенькое личико, но нечто гораздо более важное — личность, о которой нельзя забыть.

— Я поняла, — вздохнула Корнелия. — Как бы мне хотелось быть похожей на вас!

— Сначала на тетю Лили — теперь на меня, — чуть насмешливо сказала Рене. — Дорогое дитя, будьте сами собой. Ни одному мужчине не нужна бледная копия другой женщины. Ему нужен кто-то неповторимый, кто-то, о ком он мог бы сказать: «Она не похожа ни на одну из тех, кого я знал раньше».

— Я постараюсь, да, я постараюсь стать такой, — пылко пообещала Корнелия, затем быстро, потому что над крышами уже начинало всходить солнце, переоделась в свое платье.