Пока, несмотря на то, что только-только был задушен заговор, нет серьезных потрясений в России. Нет той интеллигенции революционной или пролетариев, брожений в армии, которые станут возможны через сто лет, если конечно я не повлияю на развитие событий.

— Итак, господа, за работу! — сказал я, поклонился и вышел из зала, оставляя министров.

Пусть пообщаются между собой, пусть обсудят, что и как делать. Я приму самоотводы, если такие появятся. Но все собравшиеся должны понимать, если они уйдут сейчас, то их карьера сильно пострадает. Они сейчас уйдут от сложностей. А завтра что, разве станут, вдруг, работягами? Нет.

— Ваше величество, — выйдя за двери, я столкнулся нос к курносому носу императора.

— Я все слышал. Вы… Вы ждете невозможного. Так работать? Да никто ранее не делал всего того, что вы требуете от министров. А еще… Миша, а ты не сильно замахиваешься в законах? Я тут прочитал некоторые… — было видно, что император был в замешательстве. — Закон о вольных землепашцах, ремесленных и торговых людях? Это… первый удар по крепости.

— Ваше величество, смею напомнить, что… — начал я говорить, но Павел перебил.

— Помню… Год! — сказал государь.

Глава 9

Глава 9

Гельсингфорс

12 марта 1799 года

Свеаборг сдался. Вот так взял и сдался, почти сразу. Петр Иванович Багратион расположил артиллерию прямо на льду перед крепостью, на достаточном расстоянии между орудиями, чтобы минимизировать вероятность проломить лед на большой площади. С другой стороны подошел Федор Федорович Буксгевден, и также изготовился к массированной бомбардировке крепости.

Но не это было главным аргументом в пользу того, что Свеаборгу не выстоять. Страх перед неизбежным поражением и желание сохранить жизни своих солдат и офицеров, мирного население крепости — вот что подвигло Карла Олафа Кронстендта, коменданта Свеаборга, сдаться.

Правда, сразу же поползли слухи, что на самом деле комендант и вовсе русский шпион или страстный любитель России. Как-то же нужно было оправдать такую сдачу, когда сильнейший гарнизон, насчитывающий почти семь тысяч солдат и офицеров, при просто колоссальном количестве пушек, спустил знамена [в реальной истории Свеаборг так же весьма странно сдался, почти и без сопротивления, отмечалось, что при низком боевом духе, и сдавал крепость тот же Кронстендт, ставший впоследствии подданным русского императора].

На самом деле, причина низкого боевого духа и настроение пораженчества в рядах шведских солдат и офицеров имели свои причины. История взятия русскими крепости Свартхольм была известна защитникам Свеаборга. Тогда сотни ракет беспорядочно обрушились внутрь крепости, уничтожая все и всех, громыхала артиллерия, вновь летели, казалось, что нескончаемые ракеты. В шведской армии ходили слухи о том, что в том избиении почти никто из шведов и не выжил. Хотя это было не так, но тот, кто слышал канонаду, звуки разрывов снарядов, по любому рисовал в своем воображении апокалиптические картины. А после эта паника передавалась через доклады и сообщения, в том числе и в другие крепости.

Была надежда у ряда шведских офицеров, что английский выскочка Мор сдержит русских на льду, а после уже соединенными со шведами силами, можно было бы что-то противопоставлять корпусу Буксгевдену.