Фон Стединг театрально всплеснул руками.

— И как же так произошло, что два великих монарха, два последних рыцаря на троне воюют? Несправедливость, да и только. Вы так не считаете? — швед чуть заискивающе посмотрел на своего визави.

Карл фон Стединг уже примерял на себя роль шведского посла в России, он уже был морально готов к унижениям, которые, несомненно случаться. Русского же посла унизили, так что император Павел, обозленный в том числе из-за отношения короля к его дочери, не преминет смешать с грязью любого шведа.

Вот только обстоятельства вынуждали шведов действовать. Англичане, действительно, оказались неудобными союзниками. Они имели свое видение развитие военных действий и не спешили не то, чтобы подчиняться шведскому командованию, но даже элементарно согласовывать свои действия. Авантюра английского генерала Мора под Свеаборгом, тому ярчайший пример.

Но не это главное, почему шведы спешили. Французы — вот тот фактор, который сильно стал беспокоить шведский риксдаг и нервировать, из без того раздраженного, короля Густава IV Адольфа. Дело в том, что, заняв Данию, Наполеон, уже всем объявивший, что станет императором, начал вводить войска в Датскую Норвегию. А это не просто близко со Швецией, это уже считай, что сама Швеция и есть, по крайней мере, в риксдаге были депутаты, которые считали Норвегию исконно шведскими территориями.

Все неглупые умы понимали, что стоит только русскому императору намекнуть Наполеону Бонапарту, что неплохо было бы заключить союз между Россией и Францией против Швеции, будущий французский император вприпрыжку бы побежал подписывать все необходимые бумаги. А через несколько недель, или даже раньше, французы уже ковыряли бы какую-нибудь шведскую крепость на пограничье. Или взяли бы сходу несколько городов, так как на западе у Швеции почти и не было никаких сил. И тут же Стокгольм.

Наполеон, безусловно, озабочен некоторыми выпадами России в сторону Франции. Ну не доволен, отчего-то император Павел, что Дания, союзница России, вдруг, стала почти что французской, пусть и под самым благовидным предлогом защиты датчан от англичан. Пока Питербуг сильно сдержан, но риторика может ужесточиться. Терять Россию в качестве союзницы Наполеон не может, потому всеми силами будет стараться смягчить мнение русских по вопросу Дании, а лучше перебить этот вопрос другим — расчленением Швеции.

Если будет заключено русско-шведское перемирие, можно, по крайней мере, дождаться начала навигации по всему Балтийскому морю. Шведы сильно рассчитывали на свой флот, они не разрывали соглашений с англичанами из-за того, что планировали с их помощью разбить и русский флот и французский, если таковой появится в Балтике. Впрочем вряд ли французы отважатся на подобное. А вот морские победы могли бы предоставить серьезные аргументы для шведской стороны при заключении нового «незыблемого мира», очередного за чуть меньше чем вековую историю войн России и Швеции.

Буксгевден не был в курсе подобных событий и раскладов. Все же он, скорее военный, а уже сильно после, дипломат. Но необходимость взять паузу нужна и России, очень нужна. Чтобы успокоиться, привести головы в порядок, а уже к лету ударить и на Або и дальше.

— Так что нового в Стокгольме? — спрашивал Буксгевден.

— О, у нас уже не так интересно. Впрочем, было бы что рассказать, не преминул бы это сделать. Хотя, — Курт Богислаус улыбнулся. — Однако, король все еще негодует из-за бегства королевы. С англичанами у нас не ладится. Была бы возможность вернуть все на исходные позиции, это было бы хорошо для наших народов.

Швед вновь заискивающе посмотрел на собеседника. Федор Федорович сперва и не понял, почему ему шведский генерал намекает о заключении мира.