— Наполеоны приходят и уходят, а народ Франции остается, — сказал я, чуть перефразировав слова Иосифа Сталина о Гитлере и немецком народе.

— Великолепно сказано, в рамках той системе мировоззрения, что я придерживаюсь, — восхитился Талейран.

— Вот и я так думаю, что пять лет, но скорее, все же семь. Как думаете, Шарль, ваш будущий император заинтересуется Индией? Ну и вы, конечно, — спросил я, не обращая внимание на восторженные возгласы.

— Он все еще хочет в Египет, — резко сменив настроение, настороженно отвечал Талейран. — А что? России есть что предложить?

— Непременно. И я поражен, Шарль, что до сих пор у наших монархов и стран… простите, пока Франция еще не стала империей и монархия только в России. Но все же… — я отставил чашку с кофе и описал без подробностей план операции под кодовым названием «Кари», названной так в честь любимой приправы индийцев.

Суть военной операции проста, сложнее ее исполнение. Однако, в любом случае, она осуществима. Я предлагал доставить французский корпус в Индию через Россию, Кавказ, Персию. Еще ранее я прорабатывал этот маршрут и с персами, пусть не с руководством, а с офицерами отряда, который был под моим командованием в Италии. Разговаривали мы и с Ложкарем, главой Военторга. Все реально. Можно и даже нужно это провернуть. Мало того, Военторг продолжает работать в Грузии и там есть и магазины и склады, более менее известна и налажена логистика с русскими частями, что дислоцированы на границе с Ираном.

— Очень интересно, — французский министр всплеснул руками. — Это то, что нам нужно. Такая компания не позволит разорвать отношения, а только сплотит франко-русский союз. Как, мсье Сперанский, пойдет Россия на такой союз?

Я не спешил заверять француза в вечной дружбе. Отнюдь, нам самим предстоит в скором времени предавать Францию и провоцировать Наполеона на агрессию. Почему? Большой философский вопрос, объяснить который в краткой форме сложно. Хотя, если по-простому, одной фразой, то она может звучать так: «Чтобы оставаться сильным и всегда развиваться, нужно в союзе со слабыми ослаблять сильных».

Англия почти что созрела до того, чтобы перестать ее сильно дергать, а переключиться на Францию, которая с Наполеоном будет становиться только мощнее. России никак не выгодно, чтобы вся Европа была бы под Бонапартом. Это так или иначе, но обнажение и русских проблем, к примеру, вновь остро встанет польский вопрос.

Я не верю в то, что возможен равноправный политический союз между сильными державами с имперскими амбициями. Всегда есть ведущий и ведомый, даже если ведомый пыжиться считать себя равным или главным, а ведущий на словах потакает таким мыслям союзника. Наполеоновская Франция будет великой до тех пор, пока продолжаются завоевания, пока ретушируются социальные проблемы, выпячивается патриотизм и гордость основанные на том, что французские солдаты всех бьют. Ну и пока материальные ценности от войны, а Наполеон умеет грабить, будут поступать во Францию.

Вот и нужно будет императора Наполеона сильно урезонить, еще не знаю, уничтожить ли, но источить большую часть его ресурсов в среднесрочной перспективе необходимо. Если сделать это на пике русского перевооружения, которым я собираюсь постепенно, но неуклонно, заниматься, шансов победить у нас будет больше, чем когда Франция с иными игроками увидит русские новинки и скопирует их.

Так что нужно еще раз ударить Англию, чтобы ее восстановление было проблематичным и более энергозатратным, а после навязывать бриттам новые условия сосуществования. А поход французов в Индию, наряду с противостоянием в Ирландии, рассорят бриттов и галлов настолько, что они не смогут объяснить своим народам любое сотрудничество между странами.

— Когда требуется ответ? — спросил Талейран.

— Вчера, — пошутил я.