Дубельт улыбнулся.

И попросил Льва Николаевича подождать за дверьми, поблагодарив за разговор.

— Занятный молодой человек, — произнес он, когда закрылась дверь.

— Все, как я вам и говорил.

— Там с этой селитрой действительно что-то толковое?

— Видимо, да. Я беседовал с профессорами и адъюнктами университета. Они и сами в восторге. Сейчас этим вопросом весь университет занимается. Купцы городские оживились и активно участвуют. По ним прямо видно — учуяли выгоду, притом немалую. Да и сам Лев Николаевич молодец — сумел вокруг этого дела сплотить всех значимых фигурантов Казани и ее округа. Вон — даже епархия наша изыскала деньги. Вы полагаете, что она на это пошла бы, будь история пустой?

— Так-так… угу… — постукивая пальцами по столу, произнес Дубельт.

— Вы не судите его строго. Сами видите — юн еще.

Леонтий Васильевич Дубельт усмехнулся.

И уставился в листок, на котором было выписано то, что молодой граф успел уже сделать. Начиная от ДОСААФ с лотереей и заканчивая всей этой возней с селитрой. К слову, очень грамотно разведенной.

Управляющий Третьим отделение оценил то, как Лев Николаевич «раскидал» владение и заинтересованность. Вот плотина и заводик при ней. Им, по сути, владел бы дом Крупениковых — самых влиятельных купцов Казани. Которые одни стоили всей остальной торговой части города. И связи имели немалые. Тут. На местах. Или, к примеру, подключение епархии. Да и где-то там мелькали интересы университета, пусть не такие явные.

Крупный игрок, пожелавший бы отнять все это производство, оказался бы в очень неприятной истории. Деньги тут не такие уж и большие, чтобы серьезно драться и бороться. С наскока же не взять, равно как и малыми силами. Выходило так, что попытка отнять производство селитры у молодого графа привела бы к прямой, лобовой конфронтацией со всей Казанью.

— Что-то он не по годам прыткий. — наконец, произнес Дубельт.

— Все так, Леонтий Васильевич. Но прыгает-то он в нужную для державы сторону.

— Вы знаете, как он связан с этим стряпчим?

— Увы, — развел руками Шипов. — Откуда?

— Вокруг смерти этого воришки слишком много мистики. Ваша супруга до ужаса боится Льва Николаевича. Почему?

— Боится⁈ — удивился губернатор. — Она пыталась… хм… стать его доброй феей.

— Даже так? Интересно. И почему ей это не удалось? Может, ему женщины не интересны?

— Кондомы он испытывал лично и вдумчиво. В домах терпимости. Нет. Дело не в этом. Лев Николаевич просто… для него такой поступок был неприемлем.

— Мда… — покачал головой Дубельт, поднимая листок с эскизом пеньюара. — А ведь занятно, занятно… надо будет супруге такой же заказать. Ваша супруга, Сергей Павлович, примет от меня без очереди?..

[1] Этот расклад по мнению автор актуален и в XXI веке. Волго-Камская акватория до сих пор остается совершенно уникальной природной локацией, открывающей огромные возможности промышленного развития. Естественное ядро индустриального фундамента державы. Особенно есть проломить нормальные каналы в Балтику и Азов, а также проложить добрые дороги в Сибирь.

Часть 3

Глава 7

1844, август, 3. Казань

Звякнул колокольчик.

И Лев Николаевич вошел в чайную, поздоровавшись со швейцаром.

Его тут же принял администратор и повел к излюбленному месту на втором этаже. Оттуда открывался хороший вид мимо Гостиного двора вдаль… почти до горизонта. При этом с самой улицы через окно посетителя было не видно, так как он находился в тени.

Последние месяцы молодой граф посещал почти исключительно это место.