— Здравствуйте, Лев Николаевич, — сразу засуетился, сидящий на месте посетителя Шипов. — Хорошо, что вы так скоро прибыли.

Ведь граф буквально влетел… ворвался в кабинет.

Да с таким выражением лица, что губернатора откровенно струхнул, полагая, что тот сейчас драку устроит.

То тут он замер, после слов генерала.

Быстро окинул помещение взглядом.

И ответил:

— Ваш вестовой застал меня перед самым отъездом. Я собирался ехать к плотине, мне сообщили, будто там опять намудрили с провиантом для рабочих. Видимо, Егору Кузьмичу все же надо будет… хм… внушить что-нибудь. А у вас что-то случилось? Почему люди из Третьего отделения караулят у ваших дверей? Вас арестовали? Вам нужна моя помощь?

— Нет, молодой человек. — произнес вместо Шипова, незнакомец, сидящий в кресле губернатора. — Сергей Павлович не арестован. Вам не стоит волноваться.

— Честь имею, — кивнул ему юноша и щелкнул по-армейски каблуками, — Лев Николаевич Толстой.

— Леонтий Васильевич Дубельт. — произнес этот мужчина с мягкой улыбкой, явно ожидая реакции.

Пауза затягивалась. Лев же был невозмутим. Он пытался вспомнить — кто это, но… память его явно подводила в этом вопросе.

И вмешался Шипов:

— Леонтий Васильевич управляющий третьим отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии, начальник штаба корпуса жандармов и генерал-майор.

— Благодарю, — кивнул Дубельт губернатору. — Вы, молодой человек, разве не слышали обо мне?

— К сожалению, нет. Я еще очень юн и многого не знаю. Покорнейше прошу меня простить, но чинов у меня тоже нет. Я даже по университету в силу возраста не утвержден адъюнктом. Хотя и тружусь при физическом кабинете, проводя исследования и опыты.

— О, не стоит о том переживать. Какие ваши годы? К тому же нашей беседе отсутствие у вас чинов никак не повредит, — произнес Леонтий Васильевич с максимально доброжелательным видом.

А взгляд оставался холодным и цепким.

Впрочем, Лев смотрел на него таким же. Он, конечно, особистом не был, но кое-чего нахватался, когда курировал некоторые совершенно секретные объекты.

— Рад слышал. Это, наверное, вы вызвали меня от имени Сергея Павловича?

— Вы догадливы. Я не хотел бы придавать огласке нашу встречу. Сами понимаете — мое ведомство не любят.

— Что достаточно странно. Вы же защищаете державу от дураков и предателей.

— Неожиданно слышать такое. — улыбнулся Дубельт, вполне, кстати, искренне. — Но мы здесь вынуждены сейчас обсуждать совсем иные вопросы.

— Тогда давайте к делу. Я признать, очень устал и буквально валюсь с ног.

— Вы знакомы с Лебяжкиным Виссарионом Прокофьевичем?

— Был знаком. Мне уже сообщили, что он отошел в лучший мир. Раньше он работал на меня и был моим поверенным в делах. После того, как он меня обокрал, я уволил его. Последний раз видел, когда он возвращал мне украденное. Я пообещал не обращаться в полицию, если он все вернет. И он охотно пошел мне навстречу. Все вернул, после чего удалился, и я его больше не видел.

— Вы не находили его вид странным при последней встрече?

— Он был словно одержим и чем-то перепуган.

— При нем нашли вот такой пенал, — произнес он, снимая платок с изделия. — Что вы о нем можете сказать?

— Я много у кого такие видел в Казани.