— Пеньюар.

— Это он дал это название?

— Да, но не сразу. Изначально там была сущая пошлость.

— И это верно. Очень пошло, но действенно. Вы бы видели глаза мужчин. Так вы заплатили ему за эту пошлость?

— Нет.

— Так заплатите!

— У меня нет таких денег. Вы же видите, сколько тут всего потрачено, — развела графиня руками.

— И сколько там набежало?

— Его доля — тридцать семь тысяч серебром. К тому же он считает, будто я его обворовала и что именно я стою за настойчивой покупкой его привилегии на булавки, а также пожар в казанской мастерской.

— Анна Евграфовна, а на что вы рассчитывали?

— На его терпение. Позже я бы все ему выплатила.

— Он совсем отказывается сотрудничать?

— Даже перестал присылать партии кондомов. За них ведь я ему его долю также не выплатила. Вы не подумайте, я все вложила в салон… я у него ни копейки не украла, все пустила в наше общее дело, но Льва Николаевича это едва ли утешит и удовлетворит. Он крайне зол на меня…

Великая княгиня раздраженно фыркнула и направилась на выход.

Швейцар распахнул дверь, через которые Мария Николаевна вылетела словно пуля. И на ходу, еще даже не запрыгнув в карету, крикнула кучеру:

— К отцу! В село! Гони!

Графиня побледнела, хотя куда более, нервно икнула и перекрестилась. Вот только личного вмешательства императора всей этой скользкой истории не хватало. А в ее голове промелькнула мысль, что Виссарион Прокофьевич еще неплохо отделался…

[1] По мнению автора Герцен был безгранично тщеславным и до крайности самовлюбленным эгоистом с талантом демагога. При этом он регулярно совершал поступки (в том числе сильно вредящие ему лично), выдающие в нем акцентуацию истероида. Чем и обосновал данный поворот. Сам же автор перед написанием еще 2 главы этой части освежил свои впечатления о Герцене и почитал цикл его статей от 1843 года «Дилетантизм в науке».

Часть 3

Глава 6

1844, июль, 23. Казань

Лев Николаевич сел в коляску и крикнул:

— К губернатору. Не спеша.

После чего откинулся на спинку и почти сразу задремал. Сказывалась усталость. А тут такой удобным момент — вызвали к Сергею Павловичу. Вон и вестовой рядом верховым пристроился.

Молодой граф уже привык.

Шипов по несколько раз в месяц выдергивал юношу к себе, а то и чаще. Поэтому тот и ехал с полным спокойствием.

Оба опекуна и сестра находились в загородном имении. Отдыхали. Там жара переносилась полегче, чем в городе. Да и вообще было как-то спокойнее. Мухи, варенье, прудик…

Братец Митя уже который день не вылезал из стен Казанского университета. Трудился под руководством Зинина над получением ацетилсалициловой кислоты. Он горел этим делом, а опытный химик наставлял и направлял юное дарование, радуясь такой страсти.

Николай и Сергей находились в научной экспедиции. Лобачевский подключил всех, до кого смог дотянуться. И, сформировал поисковые отряды, направил ребят искать подходящие соли для получения селитры. Самым доступным, конечной, являлся хлорид калия, но и самым неудобным. Во всяком случае для прямого взаимодействия как с диоксидом азота, так и азотной кислотой в обычных условиях.

Вот и искали.

А Зинин пытался придумать, что делать с этим хлоридом. Все ж таки он самый доступный и дешевый. Само собой, занимаясь этим без отрыва от учебных и кураторских задач.

Сам же Лев Николаевич мотался между разными строительными объектами. Проверял ход работ. Приглядывал за поставщиками, с парочкой из которых уже крепко повздорил. А также вел обширную бумажную работу, не самую им любимую.