|
Рури оставалась для него тем самым, как говорил дядя Акио, «гадким воробышком». Проще было бы верить в то, что Мэзеки тянется к ней в надежде стать однажды императором и вновь возвысить свой трагически погибший в одном из давних сражений с физальскими пиратами род, вот только он знал: это не так. Мэзеки и так считал себя частью императорской семьи, а прежнюю не знал. Но к Рури тянулся с детства, раньше взрослых бесстрашно подходил утешить ее, ревущую и расшвыривающую предметы из-за ерунды, вроде не того подарка. И ведь его она в стены не кидала… тогда как Асагао пару раз кинула и даже Джуни вроде кидала.
– Я думаю, она уже переродилась в кого-нибудь счастливого, – сказал Асагао. Он не думал ничего, но не знал, как еще подбодрить брата. – Что делать мне? О боги… слишком взрослый вопрос, взрослый из-за усталой бесхитростности. Асагао не представлял, чтобы даже настоящие взрослые, вроде дяди Кацуо или Харады, спросили что-то такое. А вот Ру… ох, чудак Ру, который теперь явно никуда не денется из семьи… Интересно, что бы ответил он? Асагао вздохнул и, поколебавшись, сжал его руку. Сопливый жест, но ведь никто не видит. – У нас много дел. И, думаю, мы будем очень нужны Джуни. Будем как два ее великих баку… Мэзеки слабо улыбнулся, а потом вдруг тихо признался: – Я все больше думаю, что это не совсем мое. – Что? – Асагао растерялся. – Война. Какая угодно. – Мэзеки не отводил глаз. – Мне не нравится распоряжаться жизнями, Асагао. И я точно не хочу убивать, как… «А скольких я убил за последние недели?» – пронеслось в голове, но Асагао с удивлением понял, что от мысли не горько. Увы, он не верил в светлый мир, где убивать не придется никому. И, раз все равно уже замарался, готов был взять подобные вещи на себя. – А чего бы ты хотел? – спросил он. Мэзеки пожал плечами. – Может, я мог бы налаживать связи. Делать что-то, чтобы воевать меньше. – То есть быть послом, – предположил Асагао. Он так ничего и не почувствовал. – Что ж. Я одобряю, а об остальном можем поговорить с отцом. И думаю… – он запнулся, – Рури бы это понравилось. Она всегда считала тебя умным и хорошим, куда лучше меня. Мэзеки благодарно улыбнулся, хотел ответить, но тут обернулся и потянул Асагао за рукав. Пришлось проследить его взгляд. Навстречу от каменного спуска шла Окида. Ее волосы были распущены, и цвет кончиков почти сливался со штормовым морем. Она надела белое, как и вся, включая Асагао, императорская семья, как и многие в городе. Асагао никогда не видел Окиду в подобном цвете, да и в нарядных шелках тоже. Она была прекрасной, но он запретил себе даже в мыслях произносить это слово. – Привет, – тихо сказала она, останавливаясь над ними. Мэзеки что-то смущенно пробормотал. Асагао кивнул: – Здравствуй. Надеюсь, тебе лучше. И надеюсь, ты спокойно сюда прошла. Он знал: Харада живет сейчас у Кацуо, а Окида – у Отоки, чей дом на той же улице, стена к стене. Знал, что со дня поединка она почти не разговаривала и не выходила, а зверословка ухаживала за ней, ведь заботу брата она не принимала. Не могла выдавить гной, что оставила в ее сердечных ранах вина. Белый наряд лишь подчеркивал бледность лица и тени под глазами. Окида кивнула, а потом в ее взгляде словно отразилась безмолвная просьба. Асагао понял ее, Мэзеки – тоже. – Я, пожалуй, пойду, что-то совсем замерз. – Он поднялся. Асагао едва справился с собой и не вскочил за ним. – А мы посидим. Поговорим. Мэзеки кивнул и побрел к скалам. |
