– И что?

Она потрепала его по волосам.

– Прости, но я боюсь, что тебя это расстроит.

Асагао резко повернулся, стряхивая ее руку.

– Уедешь?..

Его правда это расстроило. Окида снова сложила ладони на коленях и, помедлив, кивнула.

– Да.

– Тебя ведь даже дома не ждут… – начал Мэзеки, но тут она засмеялась.

– Есть много мест, куда можно отправиться, кроме дома.

Это был неожиданный порыв, но Асагао осторожно предложил:

– Хочешь уплыть со мной? Тебе пойдет на пользу…

Окида вдруг обняла его, и дыхание предательски перехватило. Он замер.

– Ты такой славный, – шепнула она. – Детеныш. Взрослый детеныш. Но нет.

– Почему? – Он уцепился за ее руку, легонько сжал.

– Ну… – Окида вздохнула. – Потому что зачем я твоим дедушке с бабушкой, а?

– Это Святая гора, – сказал Асагао. Задумчиво посмотрел на воду. – Там живут те, кто дали нам многое. Ужасное вроде вишен и волшебства, хорошее вроде целительства и защиты от настоящих тиранов. И в эти земли есть путь всем нам. Подумай.

– Подумаю. – Окида кивнула, отпустила его и начала медленно вставать. – Да. Подумаю прямо сейчас. Мне пора.

Отчего-то казалось, будто что-то не так. В ее словах, взгляде, даже осанке, но Асагао не понимал что и просто смотрел снизу вверх. Кивнул и лишь затем добавил:

– Ладно. Обещаю не уплывать без тебя. Ты очень мне пригодишься, правда, ведь по пути могут попасться мерзкие физальцы!

Окида улыбнулась. Когда она ушла, Асагао выбросил оставшиеся камни, обхватил руками колени и уткнулся в них подбородком. Сердце тревожно билось. Возвращаться все еще не хотелось. Ошибки, самообманы, горечь опять теснились внутри, и новый вопрос «Почему она говорила так, словно прощается навсегда?» не давал покоя.

Но все-таки – тут он встряхнулся – оба они были живы. В Красном дворце ждала семья. Больше некому мучить друг друга. А волны, так похожие на величественных псов Кацуо, теперь резвились щенками, кидали под ноги клочья пены. Асагао заставил себя улыбнуться, встал и потянулся.

С неба, кружа, осторожно упали первые с поединка у Акигавы снежинки.

– Ну, как тебе канкоги, господин зверюга?

Харада дрогнувшей рукой пригладил волосы. Проклятье!.. Он не думал, что будет нервничать!

– Э-э-э…

В пустом участке они были одни. Так странно: словно не слишком приятный сон. Тела похоронили, стены отмыли от крови, там, где отмыть было невозможно, пятна закрасили, но все здесь, в малейших деталях, говорило: это место привыкло к людям. К довольно большому количеству людей. Стая подушек в общей юхиро, разброд пиал на кухонных полках и томиков на книжных, количество креплений и стоек для оружия, количество непромокаемых плащей у входа… Харада никогда не был частью всего этого, но сейчас ощущал себя так, будто ковыряет пальцем широкую трещину в стене. Настолько широкую, что может и превратиться в разлом.

Но ведь может и не превратиться?

– Мне очень жаль, что… – неловко начал Харада и замолчал: взгляд Кацуо был нечитаемым. – Да что ты так смотришь? Мне правда показалось, что они были отличными…

Он глупо запнулся. Кацуо вынул из кармана кисэру, стал медленно ее набивать, потом разжигать. Наконец закурил, выдохнул немного дыма в сторону и все-таки бросил:

– Слушай. Не старайся. Мне закладывает уши от скрипа механизмов в твоем мозгу.

Харада фыркнул и стукнул его в плечо. После чего демонстративно достал из кармана перчатки и стал натягивать их.